) неоднократно просили СТАЛИНА, МОЛОТОВА и ВОРОШИЛОВА рассмотреть проекты документов по организации Верховного командования, а также вопросы строительства командных пунктов Верховного командования и организации управления фронтами и внутренними округами, но нам каждый раз говорили: «подождать с этими вопросами», а К.Е. ВОРОШИЛОВ был вообще противник каких-бы (так в тексте. — С. К.) то ни было планов войны, опасаясь того, что они могут стать известными разведке противника, и в этой нелепости его нельзя было переубедить…»
Вначале — относительно «нелепости»…
Нас уверяют, что множество-де советских разведчиков заблаговременно предупреждало «тупицу» Сталина о предстоящей войне.
Однако это автоматически означает, что о германских и японских планах войны Сталин узнавал именно благодаря той «нелепости», которой опасался «глупец» Ворошилов, но которую напрочь исключал «предусмотрительный» Жуков. Мы, знающие о планах потенциального противника — это, по Жукову, норма. А противник, знающий о наших планах, это, по Жукову, нелепость.
Н-ну…
И не против «планов войны» выступал, конечно, Ворошилов, а против сомнительного бумаготворчества насчёт новых схем управления и прочего, включая строительство командных пунктов и т. п. Эта возня действительно могла дать толчок такой утечке информации, которую Гитлер с надеждой ждал всю первую половину 1941 года, и злился, что русские не дают убедительного повода к превентивной войне.
Далее…
Если бы нарком обороны Тимошенко, начальник Генштаба Жуков, начальники управлений видов и родов войск наркомата обороны, руководство приграничных военных округов с весны 1941 года действительно жили близостью войны — как в этом уверяет Георгий Константинович, — то начало войны было бы совершенно иным!
Мы знаем достаточно, чтобы согласиться с такой констатацией.
Можно было и полевые аэродромы замаскировать, и технику рассредоточить, и вопросы связи и снабжения заранее решить, и формирование новых соединений проводить ответственней, и дислокацию войск по плану прикрытия выстроить умнее…
А при этом надо было постоянно контролировать ситуацию на местах в реальном масштабе времени.
И не только по донесениям, а обязательно — в режиме оперативной активной обратной связи и лично.
Вот чем надо было заниматься военному ведомству, а не надоедать высшему политическому руководству прожектами перестройки государственного управления на случай войны.
