Даже в победном для РККА 1944 году потери танков и САУ составили 23,7 тысячи единиц, а ведь это были уже грозные современные машины, конструкция которых была «обкатана» войной! Резуны и солонины могут, конечно, ехидно замечать на это, что у немцев потери были меньшими.
Ну, это, во-первых, как сказать, — если комплексно анализировать как ход военных действий, так и сами данные по потерям и «победам» немцев. При анализе мифа восьмого я приведу на сей счёт любопытные данные. Главное же — немцы ведь при меньших потерях войну и проиграли.
Всерьёзной, «без дураков» войне более высокие потери победителя — это и есть цена победы.
Далее… Особенно недобросовестно Марк Солонин приводит цифру потерь по самолётам. Он подаёт дело так, как будто все эти почти 18 тысяч самолётов были сбиты в боях. Но это — не так! И даже очень не так, потому что на стр. 367-й упомянутого статистического справочника 1993 года сказано:"
"«В авиации большая доля потерь — свыше половины (выделение везде моё. — С.К.) — составляют небоевые потери.
Они связаны с обучением летчиков, с сокращением сроков их подготовки, особенно с освоением новой техники, а также недисциплинированностью летного состава, руководителей полетов при выполнении летно-учебных задач. Количество небоевых потерь зависело и от конструктивных, производственных недостатков машин»…
Для 1941 года процентное соотношение боевых и небоевых потерь было, скорее всего, меньшим, чем свыше пятидесяти процентов, хотя — как сказать. Фронтовые потери лётного и технического состава ВВС, общая нервозная обстановка первых месяцев войны никак не могли способствовать ни сохранению (не говоря уже о повышении) качества подготовки молодых лётчиков, ни высокому качеству производства самолётов и их тылового обслуживания.
То есть Солонин цифру-то потерь из справочника под редакцией генерала Кривошеева дал, а об оценках структуры этих потерь умолчал, хотя сам с этими оценками знаком был. И это для его «анализа» — норма.
Между прочим, не знаю, осведомлён ли об этом Марк Солонин, но в его иронической констатации о «взрывоопасном» бензине в бензобаках советских «гробов» есть доля правды.
Бензин на советских самолётах начала войны был в некотором отношении действительно более «взрывоопасным», чем на немецких самолётах — и по своему октановому числу, и в силу отсутствия протестированных (то есть защищенных, изнутри обрезиненных) бензобаков, которые резко снижали пожароопасность в случае повреждения бака пулями или осколками снарядов.
