Причём даже на оккупированной территории России влиятельная «пятая колонна» так и не сформировалась — РОА Власова воспринималась как организация отщепенцев даже многими власовцами, хотя они это тщательно скрывали даже от себя.
Начиная с номера 2-го «Военно-исторического журнала» за 1992 год на страницах журнала публиковались немецкие протоколы допросов ряда советских генералов, попавших в плен в 1941 году. В самом № 2, 1992 г., на страницах 53–58, приведены данные допроса от 28 сентября 1941 года взятого в плен командующего 5-й армией генерал-майора М.
И. Потапова (читатель должен помнить его по моему предыдущему рассказу).
1902 года рождения, уроженец села Мочалово Юхновского района Смоленской области, Потапов на допросе выдал себя за уроженца Подмосковья, что вполне объяснимо — Смоленщина тогда уже была оккупирована немцами. Биография Потапова была вполне типичной для молодого советского генерала образца 1941 года: в РККА с 1920 года, потом — учёба, служба, вновь учёба, рост в должностях и званиях вплоть до командира 4-го мехкорпуса с июля 1940 года и с января 1941 года — командующего 5-й армией КОВО.
До освобождения советскими войсками 29 апреля 1945 года Потапов содержался в лагерях Хаммельсбурга, Годелыитейна, Вайсенбурга и Моозбура. В своём поведении в немецком плену генерал оказался тоже достаточно типичным. Не пойдя на какое-либо сотрудничество с немцами в плену и ведя себя всё время плена, скажем так, сносно, он тем не менее в лицо врагу не плюнул и отвечал в сентябре 1941 года даже на такие вопросы, в ответ на которые стоило бы и промолчать.
Но именно поэтому протокол допроса Потапова с точностью документа зафиксировал ряд фактов, убийственных для нынешней «демократической» концепции истории России. Например, то, что отношение офицеров и красноармейцев к комиссарам — «вполне хорошее и товарищеское», что «комиссар — друг солдата, делящегося с ним своими заботами», что доля комиссаров-евреев в армии вряд ли превышает один процент от общего числа комиссаров.
На вопрос о том, готов ли русский народ в глубине души вести войну и в том случае, если обнаружит, что армия отступила до Урала, Потапов ответил: «Да, он будет оставаться в состоянии моральной обороны».
Потапов так сказал в плену, в состоянии несомненной подавленности от собственных неудачных оборонительных действий.
