Анна упрямилась, так как ей хотелось брака, к которому ее всегда готовили — респектабельного, добропорядочного брака с достойным дворянином Она удалилась от двора и не хотела туда возвращаться даже в сопровождении матери, но и Генрих VIII не ослаблял напора. Анна могла бы сослаться на свое желание сохранить честь и целомудрие, но король не чтил эти добродетели. Она надеялась, что он рано или поздно переключится на другую фрейлину, но и этого не произошло. Ей не оставалось ни малейшей возможности удачно выйти замуж, так как любой потенциальный избранник знал об отношении к ней короля.
В начале мая 1527 года в Англию приехали французские послы для переговоров по поводу замужества подрастающей принцессы Марии, и Генрих VIII решил устроить праздник в честь гостей. После неизменного в таких случаях турнира и следовавшего за ним маскарада король, к несказанному изумлению послов, вышел на пир не со своей законной супругой, а с молодой черноглазой женщиной. Он и раньше танцевал с нею на различных праздниках, но в этот раз впервые появился официально, а через две недели предпринял первые, еще тайные, шаги для достижения своей цели — добиваться законного брака с Анной Болейн.
Генрих VIII думал, что убедить римского папу в необходимости своего нового брака будет легко, и потому не особенно волновался по этому поводу. Анна же беспокоилась гораздо больше, ведь не все подданные и даже придворные могли полностью поддержать своего короля. Предполагалось, что как глава государства король неукоснительно соблюдает правила поведения и руководствуется моральными принципами, что бы в действительности ни творилось за закрытыми дверями королевских покоев.
Но как только будет известно о браке, поднимется такое общественное волнение, которое трудно будет унять, к тому же осложнится и международная ситуация.
Генрих VIII поговаривал о разводе: королю нужен был сын, и единственный путь к этому лежал через развод с королевой Екатериной Арагонской. Если бы королева согласилась уйти в монастырь, то супруги могли бы вполне официально развестись, и тогда Генрих VIII мог бы взять себе новую супругу на законном основании.
Для Екатерины Арагонской этот шаг не был жертвой, так как в те времена существовали монастыри, в которых люди благородного происхождения вели уединенную жизнь, отдыхая от светской суеты и не особо обременяя себя соблюдением устава монастырской жизни. Им даже позволяли окружать себя роскошью, недоступной для рядовых монахов, и пользоваться почти полной свободой.
