В декабре он издал брошюру с объявлением о подписке на издание, ""души и сердце пользующее"", под названием ""О всех и за вся и о всем и ко всем, или Российский патриот и патриотизм"".
Но план его — ""купить или построить собственную… типографию для напечатания всех юридических и собственных своих деяний"" — обернулся неудачей. Объявленная подписка принесла всего 75 рублей, на которые удалось издать только один номер журнала ""Не все и не ничего"". Остальные листы были запрещены цензурой и распространялись среди членов общества в рукописном виде.
Название журнала сыграло роковую роль в судьбе отставного поручика, так-как слова эти произносятся во время совершения литургии. Узнав об этом, петербургский обер-полицмейстер Н. Рылеев решил выяснить, нет ли в названии какого-нибудь кощунственного злоупотребления. Управа благочиния произвела расследование и выяснила, что издатель выпустил брошюру, не получив на то разрешения, да и купец Овчинников — владелец типографии — напечатал ее самовольно.
Поэтому вскоре последовало распоряжение: книгу конфисковать, а Ф. Кречетова и владельца типографии привлечь к ответственности. Автор брошюры лежал в это время в горячке в доме своего знакомого Д. Татищева, но явившаяся полиция все-таки отобрала у Ф. Кречетова 100 экземпляров брошюры и взяла с него два письменных заявления, которые вместе с показаниями купца Овчинникова отправила в Управу благочиния.
В своих объяснениях правдолюбец писал, что нельзя брошюру принимать за книгу, так как это не сочинение, а только объявление об открытии подписки на ряд произведений под названным заглавием.
Сам он не видит в названии ничего предосудительного или оскорбительного для религии, так его патриотические издания будут служить для распространения в народе нравственных начал. Однако даже чисто культурная деятельность Ф. Кречетова была признана вредной и опасной для государства, и Управа благочиния передала это ""весьма важное"" дело в Нижний надворный суд, но оно было отложено до полного выздоровления дерзкого автора.
А пока экземпляр брошюры и оригинал одного из сочинений Ф. Кречетова отправили петербургскому митрополиту Гавриилу, который нашел в них такие злоупотребления:
Первое сочинение поименовано словами, возглашаемыми в священнодействии; второе сочинение, не заслуживающее одобрения, называется ""Трипеснецом"" — именем, употребляемым в церковных книгах.
