Достоевский провел в заключении в Алексеевской равелине. В его одиночной камере всегда царил полумрак, стены на полтора метра от пола были покрыты плесенью, вокруг сыро и холодно… Из обстановки — табурет, железная койка, стол и умывальник; на обед — кусок черного хлеба и мутный суп, от которого вскоре начались боли в желудке. В середине ноября, по окончании следствия, писателю был вынесен приговор:"
"Военный суд находит Достоевского виновным в том, что он, получив копию с преступного письма литератора Белинского, читал это письмо в собраниях.
Достоевский был у подсудимого Спешнева во время чтения возмутительного сочинения поручика Григорьева под названием ""Солдатская беседа"". А потому военный суд приговорил сего отставного инженер-поручика Достоевского за недонесение… лишить чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием.
Потом приговор был исправлен на следующее: ""лишить всех прав состояния и сослать в каторжную работу в крепости на восемь лет"". Окончательную резолюцию наложил Николай I: ""На четыре года, а потом рядовым"".
Правда, с существенным добавлением об объявлении помилования ""лишь в ту минуту, когда все уже будет готово к исполнению казни""…
Петербург в это время праздновал сочельник, окна многих домов были ярко освещены, за ними светились елочные огоньки и поблескивали украшения, а закованный в кандалы Федор Михайлович отправлялся в дальний путь, с болью думая о друзьях и родных, с которыми расставался на долгие годы. И кто знает, может быть, навсегда! Остались позади суд, эшафот, помилование, приговор, и потянулась бесконечная дорога, раскинувшаяся на тысячи верст по необъятным просторам матушки-России.
Встречались небольшие городишки и бедные деревеньки, закоченевшие под снегом, а потом снова версты, версты, версты…
На шестнадцатый день пути добрались до Тобольска, где пробыли шесть дней. И Ф. М. Достоевский впервые вошел в острог — пока еще ""пересыльный"", но чего он только в нем не навидался. Здесь ссыльных распределяли по сибирским рудникам, крепостям и заводам; здесь он увидел клейменые навеки лица и прикованных к стене в душном промозглом подвале узников, осужденных на долгие годы заточения без движения и воздуха.
Здесь писатель увидел лицо одного из знаменитейших разбойников, сразу явившее ему картину ""ужасающего духовного отупения, страшное совмещение кровожадности и ненасытного плотоугодия"", и любовные утехи кандальников… Так раскрылось перед Ф.М Достоевским преддверие ""Мертвого дома"".
