Его приговорили к 20 годам каторжных работ на рудниках с последующим поселением в Сибири навсегда.
В Сибирь, однако, С. Г. Нечаев не попал, так как император заменил ему каторгу вечным заключением в Петропавловской крепости. В конце января 1873 года арестанта доставили в одиночный каземат, под окном которого установили особый пост. Об С. Г. Нечаеве шеф жандармов еженедельно получал сведения от коменданта крепости, и, судя по ним, узник вел себя сначала спокойно, спал и ел хорошо. Просил он только книг и бумаги, но ему в этом отказывали.
Иногда, правда, он терял свое обычное хладнокровие, и тогда в рапортах появлялись замечания о ""дерзком"" голосе узника, его презрительной улыбке, отказе есть постную пищу и о том, что он ""не признает никакого божества"".
Первое столкновение С. Г. Нечаева с тюремщиками произошло 1 апреля, когда он запустил в жандарма стулом и ""стал ругать его неприличными словами"", после чего объявил голодовку, впрочем, продолжавшуюся недолго. Выходка эта не повлекла за собой тяжелых последствий для узника, в результате ее он даже получил возможность начать литературную работу и заказывать книги на русском и иностранных языках.
"
"В 1875 году Равелин посетил шеф жандармов генерал А. Л. Потапов, который предложил С. Г. Нечаеву составить записку ""о составе, численности и средствах революционной партии"". Возмущенный этим предложением, узник дал шефу жандармов пощечину, но последний вскоре нашел способ отомстить. Когда в начале февраля 1876 года С. Г. Нечаев обратился к Александру II с просьбой о пересмотре приговора, в резкой форме написав о его незаконности[67] [Заменив каторгу вечным заключением в Петропавловской крепости, царь нарушил царский же закон, по которому запрещалось усиливать наказание, назначенное по приговору суда], разгневанный император приказал: ""Прошу оставить без внимания и воспретить преступнику Нечаеву писать и написанное им до сего времени отобрать и рассмотреть; заниматься же чтением книг не возбраняется"".
Когда заключенный был на прогулке, у него забрали бумагу и письменные принадлежности, а также уничтожили рукописи статей, очерков, романов и наброски незаконченных произведений.
У С. Г. Нечаева это вызвало нервный срыв: он разразился криками и бранью, разбил окно. Тогда его заковали в ножные и ручные кандалы и привязали к кровати; в ножных кандалах он оставался три месяца, в ручных — два года, пока не заболели руки. Однако эти меры только подхлестнули неукротимого узника.
