Большую роль в достижении своих целей народовольцы отводили террору, который должен был устрашить правительство, вызвать панику и облегчить захват власти, а также показать силу их организации и привлечь в ее ряды новых членов."
"А. Д. Михайлов принимал активное участие во всех крупных предприятиях ""Народной воли"": участвовал в выработке плана убийства генерала Н. В. Мезенцева — шефа жандармов, в момент самого убийства присутствовал на площади и ушел оттуда только тогда, когда непосредственные участники этого террористического акта скрылись.
Суровый по отношению к себе, А Д. Михайлов жил только борьбой, отдавал ей все свои силы и помыслы и от других требовал преданного отношения к революционному делу. После суда адвокат В. Д. Спасович говорил о нем: ""Были замечательные люди и до него, но ни в одном из них нельзя было усмотреть такой чистоты убеждения, такой преданности делу, такого беспредельного посвящения всего себя исключительно интересам партии, как у Александра Михайлова"".
А. Д. Михайлов готовил себя к смерти задолго до суда, и после вынесения смертного приговора, в ожидании казни, он обратился к оставшимся на свободе товарищам с известным завещанием:
Завещаю вам, братья, не расходовать силы для нас, но беречь их от всякой бесплодной гибели и употреблять их только в прямом стремлении к цели…
Завещаю вам, братья, не посылайте слишком молодых людей на смерть. Давайте окрепнуть их характерам, давайте время развить им все духовные силы…
Завещаю вам, братья, контролируйте один другого во всякой практической деятельности, во всех мелочах, в образе жизни.
Это спасет вас от неизбежных для каждого отдельного человека, но гибельных для всей организации ошибок…
После помилования А. Д. Михайлова заточили в Петропавловскую крепость. Соседей у него не было, и за два года он не мог ни с кем обменяться даже словом. 26 марта 1882 года в крепости оказались М.
Фроленко, М. Ланганс, М. Тригони, А. Арончик и Н. Морозов. В тот же день комендант Петропавловской крепости приказал смотрителю Алексеевского Равелина М. Е. Соколову принять из Трубецкого бастиона еще 10 человек и предупредил его, что принятие и доставление в Равелин означенных преступников должно быть произведено… в совершенной тайне. В такой же тайне они должны быть содержимы и в Равелине, отнюдь не называя их по фамилиям.
