Но потом я поняла, что каждая любовь разная. А материнское сердце — оно бесконечно и не имеет начала и конца. В него поместятся океаны любви и ее хватит на всех. Как костер, от которого можно разжечь множество других костров. Когда я пела ей колыбельные, поглаживая черные кудрявые волосы Амины, спящей рядом с нами, я всегда неизменно пела им всем. Всем моим детям. Через две недели я смогла наконец-то дать ей имя… назвала ее настоящим именем матери Аднана, тем именем, что у нее отобрал его отец и о котором никто больше не вспоминал.
Аднан назвал мне его один единственный раз, а я запомнила, и сейчас мне казалось, что более подходящего имени не найти. Ведь ОНА живет в моей дочери. ОНА не может умереть, как умерла я, она вечная и сильная и будет возрождаться снова и снова. Любовь.
И укачивая свою малышку на руках я понемногу успокаивалась, ко мне вернулся стимул жить дальше… вместе с диким желанием покинуть эту страну и вернуть себе свое имя и свободу.
Рифат приехал спустя почти месяц. Не знаю, почему он не появлялся столь долго, но, наверное, он был нужен мне — этот месяц, чтобы начать походить на человека и понять, чего я на самом деле хочу.
Он, как и всегда, был молчалив. Спешился и последовал к своим людям, потом к костру ужинать. Меня приветствовал довольно сухо и сдержано. И я была ему благодарна за эту сухость и безэмоциональность, больше всего на свете я боялась, что мой муж захочет предъявить свои права на меня. Я прождала его в пещере до середины ночи. Не посмела подходить к разбитому лагерю и звать.
Любой диалог с Рифатом давался мне с огромным трудом. И сейчас, когда он вошел в пещеру и задернул полог, он вздрогнул, поняв, что я не сплю.
— Нам надо поговорить, — тихо сказала я.
— Надо.
Спокойно ответил он и опустился на табурет, обтянутый бараньей шкурой.
— Я хочу уехать. Дай мне свободу, Рифат. Заклинаю тебя всем, что тебе дорого — отпусти меня. Я больше не хочу здесь оставаться. Расторгни наш брак, наговори обо мне все, что хочешь, и отпусти.
Он поднял голову и так же спокойно ответил.
— Не могу.
— Почему? — я закричала в отчаянии, а он отвел взгляд.
— Потому что едва я расторгну с тобой брак по любой причине, порочащей твою и мою честь, я буду обязан тебя убить. Нет в наших обычаях разводов.
— А… Аднан… он обещал мне, что разведется с Заремой.
— Но не развелся, — уверенно произнес Рифат.
— Он просто не успел исполнить свое обещание.
— Я не Аднан, Альшита. У меня нет столько власти, мне ничего не спустят с рук, как ему.
