— Мне сообщил осведомитель, и я перерезал ему горло. Я был уверен, что ублюдок казнил тебя, как и остальных пленных. Не видел смысла, зачем ему оставлять тебя в живых, и просчитался."
"Мне уже было неинтересно. Этого стало достаточно. Дальше он мог не рассказывать.
— Все, хватит.
— Хватит? — зарычал он. — Хватит? А ты? Ты бы не поступил точно так же? Если бы с тобой вот так? Если бы тебя назвали третьесортным, а твою мать шлюхой?
— Разве это я назвал тебя третьесортным? Я назвал твою мать шлюхой? Ты пришел ко мне и рассказал, что я твой брат? Ты ведь знал об этом давно.
Ты был со мной честен? Нет, ты был шакалом. Просто твой шакал-предатель в твоем сердце ждал своего часа, чтобы напасть со спины.
— А ты? Ты не шакал-предатель? Когда ты вернулся, первым делом ты схватил меня и посадил в клетку, как пса.
— Тебе воздалось за твое предательство еще раньше, чем я о нем узнал.
— Нет. Не уходи от ответа. Ты не знал о предательстве. Ты… ты приказал мне спасти твою девку. Ты требовал от меня клятв. Я сделал то, что ты меня просил.
Я спас ее, прикрыл твой позор и женился на ней, чтоб твои братья не пустили ее по кругу. Да, я захотел ее сам. Но это второстепенно. Я выполнил клятву, данную тебе, я растил твою дочь и заботился о семье твоей шлюхи, и ты не дал мне ни единого шанса. Ты вбил последний гвоздь в гроб, где была похоронена наша дружба.
— Которую ты убил в тот момент, когда решил забрать себе все, что принадлежало мне.
— Я сдержал свою клятву, — зарычал он, содрогаясь всем телом.
— А я сдержу свою.
Подошел к цепи и открыл замок, позволяя пленнику рухнуть на пол и освободить руки. Швырнул к его ногам пистолет.
— Здесь одна единственная пуля. Ты можешь выбрать, кому она достанется: мне, тебе или твоему брату. Если убьешь меня, тебя все равно казнят — забьют камнями вместе с Рамилем, Фатимой и Шамалем. Убьешь себя — это будет легкая и достойная смерть. А если убьешь своего брата — избавишь от мучений. Ведь его ждет вначале кастрация тупым ножом без наркоза. Но… тогда умрешь ты уже озвученным мною способом.
Выбирай. Это более чем щедрый подарок за исполненную тобой клятву.
Я развернулся и пошел к двери. Услышал, как тот поднял пистолет и щелкнул предохранителем. Не оборачиваясь, я открыл замок и повернул ручку.
— Не боишься, что я пущу пулю тебе в спину?
Я даже не ответил, отворил дверь и шагнул наружу, услышав его протяжное:
— Аааааааааааа.
И выстрел. Пошел к лестнице, не оборачиваясь, и вслед раздался крик:
— Будь ты проклят, Аднан ибн Кадир.
