Когда спустилась вниз и толкнула массивные двери, остановилась и улыбнулась — Рифат стоял внизу, дул на замерзающие руки и ждал меня рядом со своей машиной. Приехал. Сдержал слово. Аминка очень его ждала. За эти два года он приезжал почти каждые два-три месяца. Бывало и чаще. У меня не останавливался. Обычно жил в гостинице, но в гости приезжал постоянно. Дети ему радовались. Особенно Амина. Любашка успевала отвыкнуть, пока его не было. Те деньги, что он оставил мне на карте и постоянно пополнял, я почти не трогала.
Только однажды дала маме — отцу на лечение в больнице и детям на зимнюю одежду. А так старалась справляться своей зарплатой и подработками.
Особо себя не баловала ничем. Зато баловал Рифат, когда приезжал, привозил ворох подарков мне и детям. Эту шубу тоже он купил в прошлый визит. Я бы, может, ее и не приняла, но он настоял… а я не могла отказать. Я чувствовала свою вину так же, как и раньше.
— Очень рада видеть тебя, Рифат.
— И я очень рад тебя видеть, Альшита.
Вздрогнула, когда он назвал меня именно так.
Потому что слишком напоминало, кто мне дал это имя.
— Амина обрадуется ужасно. Она будет прыгать от счастья.
— А ты… ты счастлива, когда я здесь?
Взял мои руки в свои и поднес к лицу. Черные глаза сверкают из-под густых бровей, и я вижу, как он застыл в ожидании моего ответа.
Мы постоянно касались этой темы… Не часто, но каждый раз, когда Рифат приезжал, он чего-то ждал от меня, а я ничего не могла дать взамен, и это был нескончаемый бег по кругу. Ведь он оставался моим мужем.
В глазах моих родственников, друзей, моего окружения мы женаты.
И от этих мыслей у меня мурашки пробегали по телу. Нет, я не испытывала к Рифату плохих чувств, и он не раздражал меня. Я просто понимала, что никогда не смогу стать ему женой по-настоящему. Сама мысль о том, чтобы ко мне прикоснулись чужие руки, вызывала во мне волну отвращения.
— Конечно, счастлива. Ты мой самый лучший друг. Ты для меня ближе, чем кто бы то ни было.
Усмехнулся, продолжая удерживать мои пальцы.
— Друг… всегда только друг.
— Самый близкий друг, — добавила я и ощутила, как сердце сжимается от жалости к нему.
И я знала, что это чувство невероятно оскорбляет его гордость. В этом он был похож на Аднана. Но влюбиться в того, кто вызывает лишь желание погладить по щеке и пожалеть, все же невозможно. Любовь не имеет ничего общего с жалостью. Она-то как раз ее не ведает. Она беспощадна в своей необратимости и эгоизме, как говорил ибн Кадир.
