Он развернулся и вышел из сарая, а я с облегчением облокотилась о стену и закрыла лицо руками…
* * *Я только прилегла обратно на матрас, как за мной пришли и вывели на площадь, где собрались и все остальные жители деревни. И я ужаснулась тому, что это происходит на самом деле. Неужели они могли действительно казнить Фатиму? Мне стало страшно.
Но ее не казнили, ее прилюдно хлестали плетью, не обращая внимание на крики и плач. Аднан хлестал. Лично. А я стояла поодаль и смотрела то на него, то на несчастную, которая так громко и жалобно умоляла прекратить.
Я закрывала глаза и вздрагивала, когда хлыст опускался ей на спину, а потом не выдержала и выбежала, чтобы схватить Аднана за руку и закричать по-русски:
— Хватит. Ты же забьешь ее до смерти. Она же женщина.
Он отшвырнул меня, как котенка, в сторону и, замахнувшись, собрался ударить Фатиму еще раз, но я снова повисла у него на руке. Под рев толпы и дрожа от яростного ярко-зеленого взгляда, буквально прожигающего меня насквозь.
— Прошу тебя. Не надо из-за меня ее бить. Пожалуйста. Ей же больно. У нее вся спина в крови. Пожалей. Она любит тебя… поэтому так поступила.
Он замахнулся на меня, но не ударил, а оттолкнул далеко от себя, и я упала навзничь на спину. Опустил орудие пытки и кивнул своим людям. Они отвязали Фатиму, и та тяжело опустилась на колени. Потом поползла по песку в сторону Аднана, проползая мимо меня, она с ненавистью и презрением плюнула в мою сторону и, когда добралась до его ног, обхватила их руками и принялась целовать его пальцы, сжимающие рукоять хлыста.
Я смотрела на нее застывшим взглядом, и каждый ее поцелуй змеиным укусом впивался в мое сердце. В эту секунду мне самой хотелось схватить хлыст и ударить ее… и в то же время я испытывала боль и ярость. На него. На того, кто так жестоко раздирает сердца нам обеим. И понимая, что никогда не смогу стать такой, как они… может, поэтому он так презирает меня и не верит мне.
— Прости меня, о мой Господин, прости и накажи, сколько хочешь. Жизни без тебя нет. Ты вправе убить или помиловать.
Он рывком поднял ее с песка и, взяв на руки, понес в сторону своей хижины. А я, тяжело дыша и стоя на коленях, смотрела им вслед, чувствуя, как сердце сдавило в камень, и оно почти не бьется от понимания… что он там будет с ней делать. И я мысленно заорала. Мне даже уши заложило от этого вопля и от той боли, что пронизала все тело.
