Но вечером, когда он пришел в свою спальню, я ждала его, облаченная в кружевную сорочку до самых пят. В комнате горели лишь свечи в изголовье кровати, создавая приятный полумрак. В нем я чувствовала себя куда увереннее, готовясь выполнить то, что задумала.
— Я надеялся, что ты не спишь, — улыбнулся Алексис, расстегивая рубашку и приближаясь ко мне с грацией хищника. — Снова читаешь?
Я покачала головой. Сегодня мне хотелось обойтись без учебников и действовать так, как подсказывало сердце.
— Устала? — спросил он, заглядывая мне в глаза.
Я снова покачала головой. Конечно, я могла рассказать, как сильно нервничаю и как боюсь не оправдать надежд старейшин. Как все еще вспоминаю сальный взгляд Северуса и содрогаюсь от отвращения к нему. И что лучше я навсегда останусь рабыней Алексиса, чем стану подстилкой короля.
Но всему этому не было места сейчас. В тот момент мне хотелось только одного: дарить наслаждение и получать его взамен.
— Нисколько, — не соврала я. — Хочешь, помогу тебе раздеться?
Он кивнул и широко развел руки, показывая, что готов полностью довериться мне.
Я сняла с него рубашку, провела руками по мощному торсу, прикрыв глаза от удовольствия. Его соски затвердели под моими ладонями. Заметная выпуклость на брюках подсказала, что я на верном пути. Но я не торопилась раздевать Алексиса полностью, решив немного поиграть с ним. Прядью своих волос я провела по его шее, по груди. Он засмеялся от этой щекотки и хотел было обнять меня. Но я мягко отвела его руки:
— Ты все еще в одежде.
Прядью волос прошлась по его груди, обрисовала соски.
Я повторила это же жест языком, оставляя на коже Алексиса влажный след. Его шумный вдох стал мне наградой за смелость. Продвигаясь ниже, я опустилась на колени. Развязала штаны и пощекотала живот прядью волос. И снова провела по этому следу языком, очертив им пупок.
— Продолжай, — разрешил Алексис хрипловатым от возбуждения голосом. — Ты определенно делаешь успехи в искусстве раздевания. Пожалуй, я теперь каждый день буду прибегать к твоим услугам.
Алексис
Эти ее игры доставляли мне небывалое наслаждение. Сегодня Майлин была такой смелой и открытой, я с радостью отдался во власть ее нежных рук и шаловливого язычка. Кто бы мог подумать, что такие прикосновения могут доставить такое удовольствие?
Действия Майлин выдавали ее неопытность, но все же были невероятно эротичными."
"Мне нравилось все, что она делает. Как говорит, ходит, даже дышит. Мне вдруг стало жизненно необходимо, чтобы она была всегда рядом.
