Он склонил голову набок и улыбнулся:
— Мне нравятся скромницы, но всему должен быть предел, девочка. Твоя тетка передала тебе мой приказ?
— К-какой приказ? — паника во мне нарастала.
Что там задумала Магра? Неужели пообещала ему то, чего я давать не собираюсь? Она же знает, что никто не должен видеть моего позорного клейма. Особенно этот важный, наделенный властью мужчина.
— С сегодняшнего дня твоей главной и единственной заботой буду я, — произнес он не терпящим возражений тоном. — Ты поступаешь в мое полное распоряжение, а от остальной работы по гостинице освобождаешься.
Сказав это, он победно улыбнулся, и его зубы сверкнули белизной, как у настоящего хищника. Он поймал меня в ловушку, загнал в угол и определенно наслаждался этим.
— И тетя Магра это одобрила?.. — спросила я упавшим голосом.
Интересно, что он подразумевал под «полным распоряжением»? Неужели тетка сказала, что у меня нет документов, и теперь обо мне думали как о рабыне?
От осознания этого я задрожала.
Голова вдруг закружилась, все поплыло перед глазами. Пришлось опереться на столик, чтобы не упасть.
— Только не обморок! — предупреждающе рыкнул Алексис.
Но заметив, как медленно оседаю на пол, в одно мгновение оказался рядом. И снова я почувствовала его надежные сильные руки и теплое дыхание на своем лице.
— Наверное, ты еще не оправилась после утопления, — решил он, не зная, что сам был причиной моей слабости.
И моего первого в жизни обморока. Клянусь всеми богами, я еще никогда не теряла сознание, да и вообще отличалась крепким здоровьем.
Но то, что сейчас творилось с моим телом, не поддавалось описанию.
Он бережно уложил меня на кровать, а сам, судя по шороху, оделся. Чтобы увериться в своей догадке, я приоткрыла один глаз: так и есть, Алексис успел натянуть штаны. Правда, его мускулистый торс все равно был обнажен, но, по крайней мере, я не видела его восставшего мужского достоинства, красноречиво сообщавшего, зачем именно понадобилась этому господину служанка.
— Простите, не знаю, что вдруг на меня нашло, — призналась я, поднимаясь. — Наверное, это, и правда, последствия утопления.
— Не вставай! — приказал он, обернувшись. — Ты идеально смотришься на белых шелковых простынях. И на моей кровати. Просто идеально!
— Мне уже надо идти, — забеспокоилась я и, ослушавшись, все же поднялась с кровати. — Не знаю, что там сказала тетушка, но я не рабыня и не принадлежу вам.
Это уже слишком.
