То был взгляд человека неравнодушного, умеющего сочувствовать и сопереживать.
Я поразилась этой перемене.
— Ты напугала меня не на шутку, — произнес он с видимым облегчением.
В этот момент я почувствовала его руку на своем затылке. Он лечил меня, подпитывал своей силой. Великий воин и маг не побрезговал рабыней. А мне-то казалось, что он собирается меня прикончить.
— Спасибо…
Большого труда мне стоило произнести это. Не потому, что я не умела признавать ошибки. А потому, что тело все еще плохо слушалось меня.
Голос мой походил на комариный писк, до того был слаб и жалок.
Мне казалось, что узнав о том, что я рабыня, Алексис откажется от меня. Слишком долго и упорно Лагра и Магра убеждали меня в этом. Одна потому, что любила и боялась за меня. Другая ненавидела и всячески принижала.
Но вот он держал меня на руках и гладил по волосам с особой нежностью. Не знаю, что за перемены произошли в нем за столь короткий период, но в первую нашу встречу он был совсем другим. Может быть, потому, что был окружен своими воинами и шлюхами.
А, возможно, потому, что впервые за долгие годы стал просто человеком, невзирая на титулы и власть.
Он перенес меня в тень от стены, окружающей храм Тирино. Был со мной до тех пор, пока я не пришла в себя. Для меня это многое значило.
- С рабынями не обращаются так… — произнесла я, отводя взгляд.
Но он обнял ладонями мое лицо, вынуждая смотреть ему в глаза, и произнес повелительно, но мягко:
— Я привык обращаться с людьми так, как они того заслуживают.
Знаю, что стал причиной твоей ссоры с Магрой и последующего бегства. Так что я тоже виноват.
— Как она могла?..
Тяжело было думать о тетке. Ведь она обещала Лагре, сестре-близнецу, что никому не расскажет моей тайны. Но жадность победила в ней все остальные чувства.
— Не думай об этом, — посоветовал Алексис, массируя мне затылок. В том месте, где его пальцы касались моей кожи, слегка покалывало. Он все еще лечил меня, хотя знал о моем положении рабыни. — Магра рассказала мне твой секрет.
Я вздрогнула. Глаза мои распахнулись от страха и боли.
— Мне не важно, если ли на твоем теле клеймо или нет, — проговорил он. — Отныне вся ты принадлежишь мне: с недостатками и достоинствами. Если бы ты сразу сказала о причине своего отказа, не случилось бы того, что случилось. Не было бы побега, погони и глубокого обморока. Но это в прошлом. — Он посмотрел на меня так пристально, словно это я была госпожой, а он лишь преданным рабом.
