10000 миль, чтобы найти тебя

– Будь он замешан во всем этом, зачем ему тогда предлагать встречаться со мной?

– Потому что именно этого от него ожидают люди, – ответил мужской голос у меня за спиной.

Я сидела на кровати, повернувшись спиной к двери, уже одетая и готовая уйти.

Алекс вошел в палату, пока не оказался в поле моего зрения, встав рядом с Мэгги, которая внимательно изучала его.

– То есть ты исключаешь такой вариант, что он не виноват, да? – спросила его моя подруга.

Алекс секунду смотрел на нее, но, отвечая, устремил свои карие глаза на меня.

– Он – единственный в этой истории, у кого есть логичный мотив.

– Логичный? Что же логичного в том, чтобы убить мою семью?

– Так он сможет все унаследовать, – спокойно ответил парень. – Люди совершают настоящие безумства ради денег.

– И что же тогда делать? Ты все же встретишься с ним? – снова спросила Мэгги, в ее голосе слышались недоверие и нервозность.

– Нет, – одновременно со мной возразил Алекс.

Наши взгляды снова встретились.

Мэгги наблюдала за нами, будто мы были на теннисном корте.

– Я должна пойти, – мне пришлось настоять. – Он невиновен, пока не будет доказано обратное.

– И ты собираешься рискнуть своей жизнью в надежде, что он невиновен?

– Он мне ничего не сделает. Цель того, чтобы все это стало достоянием общественности, состояла как раз в том, чтобы остановить того, кто хотел меня убить. И если я встречусь с ним, мы сможем выяснить, что он скажет.

– Алекс прав, Никки, это опасно, – сказала Мэгги.

– Не ходи, – повторил Алекс.

В ответ лишь устало вздохнула.

– Может, хочешь пойти со мной? Так тебе будет спокойнее? – спросила я с раздражением.

У нас все было совсем не гладко. Мы почти не говорили о нас. Я не забыла ни о лжи, ни о том факте, что его «девушка» прервала нас, когда мы возвращались из парка в ночь стрельбы. Мы ни о чем не говорили, потому что с момента выстрела все происходило как во сне, и мне пришлось отдыхать в ожидании выписки.

– Я бы пошел с тобой на край света, Николь, но не забывай, что до недавнего времени для всего мира единственным виновником этой авиакатастрофы считалась моя семья, – ответил он, игнорируя мой снисходительный тон.

Я поднесла руки к лицу, чувствуя себя измотанной. Как же устала от всего этого цирка, устала думать, и думать, и думать, пытаясь смириться с тем, что в тот момент моя жизнь была в такой же опасности, как и некогда жизни моих родителей.

– Прямо сейчас не могу больше думать об этом, – призналась я, медленно опускаясь на кровать.