Когда официант снова ушел, Алекс протянул руку через стол, прося меня взять ее.
Я этого не сделала.
– Видимо, добраться до тебя будет труднее, чем предполагалось.
– И это тебя удивляет?
Он взял мою руку и поднес ее к своей щеке, прежде чем ответить.
– Я удивлен, что ты согласилась поехать со мной.
Как и я.
– Может быть, мне не следовало этого делать.
– Жизнь полна этих «может быть…».
– Не моя. Я предпочитаю уверенность в протоптанной дорожке.
– Но это нереально.
– Это будет реальным до тех пор, пока я делаю для этого все возможное.
– Ты неправа.
Мне пришлось вздохнуть.
– Почему ты так стараешься, чтобы я смотрела на все так же, как ты?
С тех пор, как мы познакомились, он из кожи вон лез, чтобы рассказать мне обо всем, что, возможно, лучше было бы вообще никогда не затрагивать.
Алекс смотрел на меня серьезно и задумчиво, пока ставил чашку на блюдце, и наклонялся вперед в поисках связи, которую не нужно было искать, ведь она уже существовала. Она зародилась в тот самый момент, как он увидел меня обнаженной на пляже тем утром, несколько месяцев назад.
– Может, потому что меня раздражает, что я не вижу мир таким, каким его видишь ты.
Я сглотнула, прежде чем ответить, в основном чтобы дать себе несколько секунд на передышку и оправиться от его пристального взгляда.
– Мир может быть прекрасным… – сказала я, прерывая внезапное молчание, которое возникло между нами. – Мы сами упорно пытаемся сделать его сложным и мрачным.
Алекс медленно откинулся назад, разрушая небольшие чары, что, казалось, были созданы вокруг нас.
– Порой мрачные события преследуют нас, Никки. Они преследуют и находят нас.
То, как он сказал это, тронуло меня до глубины души и заставило задуматься о моем дяде.
Подошел официант и поставил между нами еду, которую заказал Алекс. Своего рода круглая пирамида с тремя тарелками, на которых было полно мини-выпечки и бутербродов, несколько круглых булочек с джемом и чем-то густым, вроде сливок.
– Это сконы, о которых я тебе говорил, – Алекс указал на бесформенные булочки, пытаясь снизить накал обстановки.
Я взяла одну, подражая ему.
– Их едят с джемом и сливками, они лучшие в Лондоне, – снова обратился ко мне парень.
Я намазала одну джемом и сливками и попробовала.
Меня охватило что-то вроде нежности, увидев, как Алекс внезапно так обрадовался, когда ел свою булочку. Я смотрела на него, удивленная количеством сливок, что он намазал, и тем, как он расслабился на несколько секунд.
