Ну вот и как она могла пойти со мной? Как могла доверять мне, если даже я сам понятия не имел о том, что сделала моя собственная семья?
– Никки, я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Прошу, мы все решим…
– И как ты собираешься это сделать? – спросила она меня, ее взгляд был наполнен болью и яростью.
Я посмотрел на нее потерянно.
– В конце концов, они совершат ошибку, – сказал мой отец, смотря на Девона, – и когда они это сделают, правда будет иметь куда больший вес, нежели ложь.
– Конечно, так и случится, вот только я позабочусь о том, чтобы эта ошибка никак не отразилась на моей племяннице.
– И какой же тогда у тебя план, Лейтон? – спросил я. – Судя по всему, тебе до сих пор не удалось посадить их за решетку.
Девон посмотрел на меня в ответ.
– Начнем с того, что признание твоего отца, сделанное несколькими минутами ранее, послужит основанием для того, чтобы они неминуемо согласились возобновить расследование.
Я смотрел на него удивленно.
– Ты записывал разговор? – не веря, спросил мой отец, делая шаг вперед.
– Никаких доказательств не будет достаточно, Ричард Ленокс. – Девон продолжал стоять как ни в чем не бывало.
Все это только что превратилось в отвратительную войну.
Никки смотрела на своего дядю.
А я на своего отца – с болью, гневом и глубокой печалью.
Не было никакого другого варианта, кроме как самого очевидного.
"
"Я заметил на его лице морщины, такие, которые словно были вытатуированы на его коже после смерти моего брата Райана в прошлом году. Я знал своего отца. Достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что он не действовал с плохими намерениями. И достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, что все ошибки, которые он совершил, он совершил из страха… из страха потерять свою семью.
В тот момент ко мне начало приходить понимание очень многого.
Я повернулся к отцу и поискал его глаза своими. И, посмотрев на него, вопреки боли при мысли о том, что произойдет, если сделаю то, что должен, понял, что у меня не осталось другого выбора, кроме следующего:
– Папа… ты должен это сделать, – с разбитым сердцем попросил я, зная, что он прекрасно понял мои слова.
– Но… – отец попытался возразить, и его надломленный голос свидетельствовал о его страхе.
