Я вернулась на Бали, спасаясь бегством от всего, с чем столкнулась в Лондоне. Села в первый попавшийся самолет, как только узнала, что убийца моих родителей приговорен к ста годам тюремного заключения. Беренгер сгниет в камере, и, хотя я и считала, что сняла с себя огромный груз, все равно не чувствовала того счастья, которое, как мне казалось, испытаю от этого. Наверное, не чувствовала счастья, потому что это бы не вернуло ни меня, ни ничего из того, что произошло в Лондоне, как и не вернуло бы мою маму, отца, брата и дядю.
Когда я вернулась на остров, Эко, Гас и Бату были в порту, сидели на песке и ждали, когда я наконец сойду на берег. Мои глаза наполнились слезами при виде моей настоящей семьи, которая ждала моего возвращения.
Я бежала по песку, сметая все на своем пути, пока Бату не встретил меня первым, побежав мне навстречу, как только учуял мой запах. Он повалил меня на землю своими лапами, и я засмеялась, когда пес принялся облизывать мое лицо, лаять и вилять хвостом как сумасшедший.
– Спасите меня! – попросила своих друзей, когда Бату так и не дал мне подняться с песка.
– Ты такая забавная, – сказала Эко, наблюдая за мной с широкой улыбкой на своем загорелом лице.
– Давай мне руку, ну же, – попросил Гас, который оттолкнул Эко и помог мне встать.
Мы с улыбками смотрели друг на друга и втроем слились в объятиях, пока Бату лаял и бегал вокруг нас кругами.
– Мы скучали по тебе, – прошептал мне на ухо Гас, и по его тону поняла, что это правда.
Я наблюдала за ними, и у меня едва не потекли слезы по лицу.
Они все были моей семьей, нас всегда было пятеро: Мэгги, Гас, Эко, Бату и я. Мы словно были братьями и сестрами и никогда так надолго не разлучались.
Нам удалось загрузить все вещи на один мотоцикл, и я вместе с Эко доехала до своего дома на вершине утеса. Снова пройтись по тем улицам, снова улыбаться людям с загорелой оливковой кожей, у которых от ответных улыбок проявляются морщинки в виде гусиных лапок, вызванные солнцем, – именно это мне было нужно в тот момент.
Воссоединение с моей бабушкой и моими щенками снова бы залатало мою душу, будто она была сломана.
Все осталось прежним…
В Лондоне ничто не казалось одинаковым, даже если ты снова и снова проходил по одной и той же улице. Все было изменчивым, и у всего были разные оттенки. Люди были другими. Небо могло быть ясным, дождливым, облачным, лишенным привычных рисунков, и всегда нужно было выглядывать в окно перед выходом на улицу, чтобы выбрать, что надеть.
