Миншинсо на белом слоне, под белым зонтом, как и положено королю, подъехал к дворцу, и Нарату помог ему подняться на трон.
Вечером состоялся пир. Братья сидели рядом, и оба делали вид, что скорбят по безвременно усопшему отцу.
Через час после окончания пира Мипшинсо почувствовал себя плохо. Той же ночью в страшных мучениях он умер. Он был отравлен.
Утром возмущенный Пантагу бросился к Нарату. Его речь воспроизводится в «Хронике стеклянного дворца».
— Проклятый король! — кричал старец. — Гнусный король! Разве ты не боишься адских мук? Ты забыл, что и тебе предстоит состариться и умереть, подобно прочим людям? Нет на всем белом свете короля более злокозненного, чем ты!
Нарату усмехнулся и спокойно ответил:
— Ты не прав, старец, я не нарушил клятвы.
Разве я не ввел брата во дворец и не посадил на трон?
— Ты недостоин жить среди людей, — сказал Пантагу и, как сообщают хроники, вскоре отплыл на Цейлон. Бирма осталась без главы церкви."
"Вслед за ним на Цейлон отправились и прочие ученые монахи.
Злодейства короля Нарату не поддаются описанию. Авторы хроник, обычно весьма сдержанные, обрушивают на Нарату весь свой гнев. Оказывается, что в предыдущем своем существовании Нарату был не человеком, а злым демоном. В число многочисленных жертв узурпатора они включают его невесту и ее родственников. «Его королевы, служанки, наложницы дрожали при виде его и ненавидели короля и проклинали его от всей души. Все обитатели королевства трудились с утра до вечера, но все, что они получали, у них отбирали, много людей умерило, деревни были разрушены, разрушены были и крепости».
Так говорит одна из хроник.
«Даже великий храм Дхаммаянджи, который должен был стать королевской „заслугой“, не был завершен, несмотря на то что строители трудились день и ночь». Запомним эти слова хроники.
Следующее преступление Нарату описано в хрониках с излишним натурализмом. Но что поделаешь — в те времена нормы стыдливости были несколько иными.
А произошло вот что.
Индийская жена Алаунситу осталась жить при дворе.
Нарату заставил индианку разделить с ним ложе и не отпускал от себя ни на шаг. И вот однажды… Далее передаю слово хронисту: «Она узнала, что, когда король идет в уборную, он не берет с собой воду, чтобы вымыть руки. И к тому же ей стало известно, что король не моется перед исполнением своих мужских обязанностей. Индианка была столь возмущена такой нечистоплотностью, что не смогла скрыть от короля своего отвращения и отказалась от близости с ним.
