Фридрих Барбаросса, как и его предшественники, существовал в двух ипостасях: он был германским королем и императором Священной Римской империи. Как король он короновался в Ахене, столице Карла Великого. Но как император, формальный наследник власти римских цезарей, он мог получить корону лишь из рук римского папы."
"Соответственно Фридрих имел два направления в политике — как король и как император. Он должен был поддерживать единство Германии, ладить с князьями, усмирять их, карать и миловать. В то же время как наследник римских императоров он претендовал на власть над Италией и в идеале над всей Европой.
Тут он преследовал имперские цели, которые далеко не всегда совпадали с интересами германского короля и тех феодалов, которые избрали его.
На пути к господству императора в Италии стояло несколько препон. Во-первых, папа, который был не только духовным пастырем Западной и Центральной Европы, но и владетелем церковной области, то есть крупным феодалом. Во-вторых, сицилийские норманны, правившие королевством, что объединяло Сицилию и Южную Италию.
В-третьих, итальянские города.
Невероятно быстрый по тем временам взлет итальянских городов был связан со средиземноморской торговлей. Одни, как Флоренция и Милан, выросли на наземных торговых путях и славились ремеслами, прежде всего суконным и стекольным, другие, как Венеция и Генуя, стали хозяевами морских путей. Правила городами торговая верхушка. Ни господство сицилийцев, ни власть папы, ни правление императора ее не устраивали.
Сила итальянских городов заключалась не только в богатстве и осознанном стремлении к независимости, но и в том, что их недруги враждовали между собой и можно было лавировать между ними. Слабость же состояла в том, что они редко и лишь ненадолго объединялись в союзы. Города были торговыми конкурентами и потому постоянно враждовали.
Появление Фридриха Барбароссы в Италии привело к обострению там политической ситуации — в банку со скорпионами как бы кинули суперскорпиона, который принялся жалить направо и налево.
Фридрих проявил себя как мудрый и решительный король Германии и в течение многих лет вел этот неладно построенный и постоянно бунтующий корабль уверенной рукой. Но как император он оказался несостоятелен, и не потому, что был глуп или недостаточно жесток: политические силы, противостоявшие ему, были могущественнее всех его устремлений. Воспитание и гордыня не позволяли ему отказаться от Италии. Но он не мог и покорить ее.
