Ему это легко удалось, потому что Стефана поддержал Лондон — большой город с могущественными торговцами шерстью и ремесленными гильдиями. Стефан был свой, лондонский, он обещал все что угодно, он никому ни в чем не отказывал. Сумасбродная Матильда жила где-то далеко, во Франции, со своим французским мужем. И пока не прошло ослепление первых дней, никаких шансов у Матильды и у ее сына не было.
Для того чтобы придать видимость законности воцарению нового монарха, сенешаль государства поклялся при архиепископе Кентерберийском и при других свидетелях, что перед самой кончиной Генрих призвал его к себе и с последним вздохом изменил завещание, назначив наследником Стефана.
После этого Стефан взломал печати на сокровищнице и обнаружил, что его дядя накопил колоссальные по тем временам богатства.
Однако дело Матильды было не столь уж безнадежным. Два фактора были за нее — время и поддержка Роберта Глостера, мудрого политика и отличного администратора.
Стефан был вынужден сразу же платить по счетам, умасливая баронов; каждый из них начал ощущать себя полным господином в своих владениях.
Бароны строили замки, превращая их в разбойничьи гнезда, отказывались нести государеву службу и грабили крестьян с таким остервенением, что в течение нескольких лет Англия превратилась в разоренное государство, где все проклинали баронов и короля.
Как слабый человек, Стефан легко впадал в крайности. Ему казалось, что если он бросит в тюрьму непокорного барона или проворовавшегося министра, то в государстве наступит мир и порядок.
Неумные меры молодого монарха лишь ухудшали положение. Неудивительно, что, когда Матильда с небольшой армией высадилась в Англии, бароны, которые еще недавно столь дружно голосовали за нового короля, начали переходить на сторону Матильды. Стефан буйствовал, крича: «Они же сами меня избрали!», но поделать ничего не мог. Остатки казны он пустил на то, чтобы ввезти в страну наемных фландрских рыцарей, что отнюдь не увеличило его популярности."
"Гражданская война длилась почти двадцать лет, то затихая, то вспыхивая вновь.
Страна все более погружалась в глубины нищеты и варварства. Силы противников были примерно равны, остановить кровопролитие было невозможно. Пока же бароны и рыцари перебегали то на одну, то на другую сторону, а банды наемников грабили крестьян и города.
Положение изменилось в 1153 году, когда партию Матильды возглавил ее сын Генрих, которому к тому времени исполнилось двадцать лет.
