В монастырях, которым было выгодно содержать беглецов, потому что они были даровой рабочей силой, скрывались тысячи людей, объявленных вне закона, некоторые из них частенько покидали стены монастырей, чтобы грабить и воровать, а затем скрывались там вновь.
Яркой иллюстрацией состояния дел в монастырях может служить канон клюнийского монаха Петра (середина XII века), в котором тот давал советы монахам.
Некоторые пункты этого канона касаются гастрономических забав монахов. Например, такой: «Запретить монахам на третий день недели, по средам, есть диких уток и водяных курочек, ибо они относятся к породе птиц, хотя и плавают».
Хитрость монахов, окрестивших уток рыбами, для того чтобы не оскоромиться, была весьма распространенной. «Запретить монахам принимать пищу более трех раз в день». Или о привычке к роскоши: «Запретить монахам носить украшения и драгоценные камни, а также содержать более двух слуг».
Ряд пунктов касался монашеского обета безбрачия. Петр Клюнийский прозрачно намекает на нравы в мужских монастырях, советуя: «Запретить оставаться с молодыми женщинами в ночные часы…», «Запретить монахам брать на воспитание обезьян…», «Запретить уединяться в кельях с послушниками под предлогом обучения их молитвам…».
Изобретательность тоскующей монашеской плоти была неисчерпаема.
И это дало основание Петру Клюнийскому, направившему острие своего гнева против бенедиктинцев, подытожить: «Обители, воздвигнутые благочестивым святым Бенедиктом для нравственного улучшения христианского общества, забыли святой завет основателя и превратились в блудища Содома».
Среди церковных мыслителей и князей церкви в те годы ширилось движение за очищение церкви от скверны, создавались нищенствующие ордены, основывались монастыри со строжайшими уставами.
Вскоре после своего назначения Бекет совершил поступок, удививший всю Англию.
Он явился в королевский дворец, который в отсутствие Генриха занимал его сын Генрих-младший, двенадцатилетний мальчик, боготворивший своего наставника. На Бекете, которого все привыкли видеть роскошно одетым, была бедная монашеская ряса, и подпоясан он был веревкой.
Он вошел в зал, где за столом сидел его ученик, и положил на стол печать канцлера. Бекет сказал, что новый пост не дает ему возможности долее выполнять обязанности канцлера и он освобождает себя от них.
Мальчик ничего не понял, но придворные были встревожены.
— Обсудил ли господин архиепископ этот вопрос с королем? — спросили его.
— Нет, — ответил Бекет. — Но это не играет роли.
