Реакция воинов на смерть Фридриха, как утверждают летописцы, была ужасной.
«Все были охвачены таким сильным горем, что некоторые, мечась между ужасом и надеждой, кончали с собой, другие же, отчаявшись и видя, что Бог словно бы не заботится о них, отрекались от христианской веры и вместе со своими людьми переходили в язычество…»
Именно отпадение от веры Христовой больше всего поразило хронистов. Но с гибелью полководца рухнула и вера, ибо стало ясно, что Провидение не хочет победы христианства.
Многие рыцари, как только армия, превратившаяся в траурную процессию, вышла к морю, погрузились на корабли и отплыли домой.
Пораженный горем герцог Швабский приказал похоронить внутренности императора в Тарсе, столице Киликийской Армении. Кости его сложили в мешок, и Фридрих Швабский возил их с собой. Потом он оставил драгоценный мешок в Тире, а сам отправился осаждать Акку. Когда Фридрих Швабский через год там умер, едва дожив до двадцати лет, о костях Барбароссы забыли, и куда они потом девались — никто не знает.
Летом, в самую жару, германская армия разделилась на две части. Половина отрядов добралась до Антиохии и остановилась лагерем у этого города. Воды не хватало, стояла сушь, жили скученно и грязно. Армия разлагалась, часты были случаи дезертирства, стычки и грабежи. И тогда на город напала пришедшая с караванами чума. Разбегаясь из лагеря, уцелевшие крестоносцы разносили чуму по окрестностям. Осенью, когда эпидемия миновала, в путь двинулось всего несколько сотен человек.
"
"Другая половина армии, та, что пошла через Алеппо, была окружена мусульманами. Рыцари и солдаты были деморализованы и сражаться не желали: они толпами сдавались в плен. Мусульманский историк сообщает, что «по всей стране не было семьи, в которой не имелось бы трех или четырех немецких невольников».
Считается, что до Палестины добралось не более пяти тысяч германцев.
Можно подумать, что вечное невезение Фридриха, который всегда побеждал дома и всегда терпел поражения вдали от него, преследовало немцев и после его смерти.
Ему было плохо в Валхалле без его могучей армии — и он призвал ее к себе.
Дальнейшие события кажутся лишь эпилогом ко всему, что случилось ранее. Действующие лица этой драмы как бы доигрывали ее последний акт, спеша к развязке.
Усилия враждующих сторон в течение последовавших двух лет были прикованы к Акке. Именно там решалась судьба крестового похода. По крайней мере так всем казалось.
