12 ночей с моим боссом

— Не знаю, — я прячу лицо руками.

— Яна, — с полным серьезом говорит Сетка, — он член в тебя засунул.

— У — у, — я отрицательно качаю головой.

— Хоть помацала? — в голосе подруге столько надежды, и я не могу ей соврать.

— Угу, — я согласно киваю.

— Ну и как? — она садится рядом на диван и смотрит глазами Бэмби, — ну, а какого размера? Большой? Маленький?

— Свет, я не то, чтобы много этих… в жизни трогала.

— Членов! Яна, членов. Не бойся ты этого слова, — Светка даже немного злится, она всегда пыталась сделать так, чтобы я стала немного раскованной.

— Большой, — я пожимаю плечами.

— Ну как что? Сосиска, сарделька, огурец, или может сервелат?

— У тебя сравнения какие-то гастрономические, у меня таких ассоциаций нет.

Светка, задумчиво стучит пальцем по носу, а затем добавляет:

— Как змея?

— Фу, мерзость! — я брезгливо кривлюсь.

— Ну хоть мерзостью член не назвала и то уже прогресс. Ну, а потом что было?

И я снова начинаю реветь, пытаясь рассказать сквозь слезы о брюнетке, которая вырвала мне клок волос и, кажется, полностью поставила крест на моей сексуальной жизни.

Мы болтаем почти до утра, пьем вино. Я в ярчайших подробностях рассказываю о произошедшем — после двух бокалов мне говорить о таком проще."

"Светка слушает, сочувственно кивает. Кажется, она даже больше, чем я грустит, что секса у меня не было.

А я рада. У него есть невеста. Я иду собирать чемодан, затем спать, прихватив с собой новый телефон, а Света обещает к утру «нарыть инфу» из интернета про невесту.

Мне хочется обо всем забыть, сменить работу и никогда не видеть эти карие глаза с капелькой янтаря.

***

В назначенное время я стою у подъезда. Темно-коричневый внедорожник останавливается у моих ног, и я сажусь в машину. Знакомый запах ореха и кожи вызывает щемящую боль внутри.

У меня только небольшая сумка с одеждой — на три дня больше не нужно.

Здороваюсь, не поднимая взгляд.

— Яна, — Андрей тянется к моей руке.

— Мы опоздаем, — я отдергиваю руку.

— У нас достаточно времени. Нам надо поговорить.

— Я не хочу говорить, — и это правда, я просто не могу говорить. От одной мысли, что придется вспомнить этот позор, на глаза накатываются слезы.

Андрей тяжело вздыхает, не нервно, а скорее в попытке успокоиться. Заводит машину, и мы едем. Я отворачиваюсь к окну, и как обычно рассчитываю, что все как-то само рассосется.

Не хочу слышать его оправдания.