120 дней Содома, или Школа разврата

– Великолепно истолковано! И кто же был тем предметом, что привел в такую вибрацию твои животные силы?

– Да я сосал член, лизал задний проход, целовал в губы Адониса, моего компаньона по ложу, и был в отчаяньи от того, что не могу еще чего-нибудь сверх того с ним поделать. А тут еще Антиной вкупе с твоей драгоценной дочкой Юлией трудились, каждый по-своему, чтобы очистить мой организм от жидкости, которая, выделяясь, и послужила причиной криков, так изранивших твой слух.

– То-то вы сегодня, господин президент, еле ноги волочите.

– Отнюдь. Соблаговолите, Ваша Светлость, проследовать за мною, и вы на деле убедитесь, что я, в худшем случае, ни в чем вам не уступлю.

За этой беседой и застал их Дюрсе, явившийся объявить, что завтрак приготовлен. Прошли в апартаменты девочек; там восемь очаровательных обнаженных маленьких одалисок подали им кофе. Герцог поинтересовался у Дюрсе, распорядителя этого месяца, почему кофе без молока.

– Молоко будет, как только захотите, – ответил Дюрсе.

 – Угодно ли вам?

– Да, – буркнул герцог.

– Огюстина, – сказал Дюрсе, – Его Светлость желает молока.

Подготовленная соответствующим образом девица приблизила к чашке герцога свою прелестную попку и выпустила из нее три или четыре ложечки отличного, без всяких примесей, молока аккуратно в чашку. Всех это рассмешило, и все потребовали молока и себе. Остальные зады были приготовлены не хуже, чем у Огюстины. Фанни добавила молока в чашку епископа, Зельмира – в чашку Кюрваля, а Мишетта угостила Дюрсе.

Захотелось и по второй чашке, и четверо явившихся на смену новых одалисок приготовили четыре новых чашки тем же манером. Выдумку эту нашли превосходной, а епископ так разгорячился, что захотел заменить молоко другим продуктом, и Софи удовлетворила его желание. Хотя все девицы мучились острейшими позывами, им настоятельно порекомендовали потерпеть и для начала ограничиться лишь упражнениями с молоком. Перешли к мальчикам. Кюрваль заставил испражняться Зеламира, герцог – Житона. Пользоваться сортиром-часовней разрешили только двум младшим прочищалам, Констанции и Розетте; эта была из тех, на ком поставили опыт с неурочным кормлением. За завтраком она еле терпела, а тут вывалила кучку невозможной красоты и изящества. Все восхваляли Дюкло за найденное ею верное средство, и оно во все дни применялось с неизменным успехом.