120 дней Содома, или Школа разврата

Сластолюбивая Огюстина, весьма обескураженная тем, что накануне ей не досталась награда за красоту, с досады не стала приводить в порядок свою прическу и оттого сделалась в тысячу раз привлекательней. Кюрваль взволновался и, приглядевшись к обнаженным ягодицам Огюстины, воскликнул: «Не понимаю, почему этой плутовке не отдали пальму первенства? Черт побери, да ведь нет на свете зада лучше этого!» Он тут же раздвинул девичьи ягодицы и осведомился, готова ли Огюстина накормить его. «О конечно, – ответила та. – И до отвала.

Я еле терплю». Кюрваль поспешил уложить ее на софу и, преклонив колена над великолепным задом, получил немедля оттуда изрядную порцию дерьма.

– Ага, дьявол вас забери, – повернулся он к сотоварищам, показывая свой вздыбленный член. – Вот я и готов совершить великие дела!

– И какие же? – полюбопытствовал герцог, любивший поддразнивать его в такие минуты.

– Какие? Да любое непотребство, лишь бы от него небу стало жарко!

– Полно, полно, – успокоил Кюрваля Дюрсе, заметив, какие яростные взгляды бросал тот на Огюстину.

 – Полно. Пойдемте послушаем Дюкло, а то, я вижу, отпусти тебе поводья, так этому бедному цыпленочку худо придется.

– Еще бы, – ухмыльнулся Кюрваль. – Вот уж за это я смело могу поручиться.

– Кюрваль, – сказал герцог, только что отведавший дерьма Розетты, от чего член его тоже пришел в боевое положение, – пусть нас оставят здесь со всем гаремом на пару часов, и мы им покажем.

Дюрсе с епископом, будучи не так распалены, как эти двое, подхватили их под руки, и как есть – то бишь со спущенными штанами и торчащим членом – представили на погляд всему обществу, уже приготовившемуся слушать речи Дюкло.

Та, увидев состояние явившихся, поняла, что ее скоро прервут, и поспешила начать следующими словами:

– Некий придворный чин, мужчина лет тридцати, придя ко мне, пожелал от меня лучшую из девиц, какими я располагаю. О своих вкусах он меня не предупредил, и я посоветовала ему юную приказчицу из модной лавки по соседству, которая никогда еще не участвовала в наших развлечениях и лучше которой, в самом деле, невозможно было найти.

Свожу их и, горя любопытством, спешу к своей наблюдательной дыре. «Где эта чертова Дюкло, – были его первые слова, – нашла такую грязную шлюху? Ты, наверное, к солдатам каким-нибудь цеплялась, когда тебя отыскали?» Ничего не понимавшая бедная девушка не знала, куда от стыда деваться. «Давай, раздевайся, – продолжал придворный забавник. – Боже, до чего ж неуклюжа!..