«Вот эти луидоры и пойдут на уплату штрафа, к которому, боюсь, меня скоро приговорят!» Эти слова президента явно показывают, что этот злодей заранее готовился совершить преступление и что он понимал, что подвергнется за него наказанию, но тем не менее и не помышлял от него отказываться.
Остальная часть вечера не заключала в себе ничего необычного, и мы поспешим перенести читателя в следующий день.
День восемнадцатый
Сияющая, наряженная, блистательная еще более, чем всегда, Дюкло так начала повествование восемнадцатого своего вечера.
– В то время я только что приняла некое создание, крупную и в теле девицу. Звали ее Жюстиной, двадцати пяти лет, ростом пять фунтов шесть дюймов, сложена, как трактирная служанка, но с прекрасными чертами лица, отличной кожей и телом как нельзя лучше. Так как мое заведение очень часто посещала та порода старых греховодников, для которой наслаждение неразрывно связано с причинением им боли, я подумала, что такая здоровенная девка окажется хорошим подспорьем для моего дома.
Уже назавтра после ее прибытия, чтобы проверить, так ли уж велики ее таланты истязательницы, о которых мне все уши прожужжали, я натравила ее на старого полицейского комиссара, которому требовалось, чтобы его немилосердно хлестали от груди до коленок и от лопаток до окороков до тех пор, пока его всего не зальет кровью. Все это было отменно исполнено, а затем распутник по-простецки задрал барышне подол и обрызгал спермой весь ее зад. Жюстина держалась как истинная подвижница Киприды, и наш сластолюбец польстил мне, я-де обладаю настоящим сокровищем, и он отныне будет пользоваться услугами только этой мастерицы.
Чтобы она видела, как высоко я ее оценила, несколько дней спустя я свела ее с одним заслуженным кипридиным ветераном, которому требовалось более тысячи ударов хлыстом по всему телу, а после того, как его исполосуют в кровь, надо было еще, чтобы девица помочилась себе в ладошку и потом размазала мочу по наиболее пострадавшим от порки местам. Совершив растирание, она должна была снова приняться за работу хлыстом, а когда старик изольется, девушка обязана была собрать в ладонь пролитый им сок и во второй раз натереть его новым бальзамом.
И снова моя новая питомка проявила себя с наилучшей стороны, и с каждым днем похвалы в ее адрес звучали все громче. Но вот выставить ее против следующего ратоборца оказалось невозможно. Этому странному субъекту от женщины требовалась только одежда, а под женской одеждой должен был скрываться мужчина.
