Присев подле нашей кровати, он сказал нам, что наша мать окончательно решила провести остаток своих дней в маленькой тайной квартирке, которая находилась у них в монастыре; здесь ей обеспечен отличный стол в обществе самых уважаемых лиц, которые делят свой досуг с ней и еще одной молодой женщиной, компаньонкой матери; он собирался всего лишь пригласить нас увеличить число обитательниц этого убежища; поскольку мы были слишком юными, он приглашает нас только на три года; по истечении срока он клялся отпустить нас на свободу, дав по тысяче экю каждой; он говорил, что имеет поручение от матери убедить нас, что мы доставим ей удовольствие, если придем разделить ее одиночество.
«Отец мой, – нахально сказала моя сестра, – мы благодарим вас за выгодное предложение. Но в нашем возрасте не хотелось бы быть запертыми в монастыре, чтобы служить шлюхами у попов; мы и без того слишком долго были ими».
Привратник снова принялся настаивать на своем; жар его увещеваний прекрасно доказывал, до какой степени ему хотелось добиться успеха.
Наконец, видя, что ему это не удается, он чуть ли не кинулся на мою сестру. «Ну-ка, маленькая потаскушка! – сказал он ей. – Я не отстану от тебя, пока ты еще разок меня не порадуешь». И, расстегнув штаны, он сел верхом на нее; она совершенно не сопротивлялась этому, убежденная в том, что, позволив ему удовлетворить свою страсть, скорее отделается от него. Развратник, сжав ее под собой коленями, потрясал своим твердым и совсем не маленьким инструментом всего в четырех дюймах от лица моей сестры.
«Красивое лицо, – воскликнул он, – прехорошенькая мордочка у этой шлюшки! Как мы сейчас зальем его спермой! О, черт подери!»"
"И в этот момент шлюзы открылись, сперма брызнула, и все лицо моей сестры, и особенно нос и рот, оказались покрытыми свидетельством распутства нашего гостя, которому удовлетворение его страсти, возможно, обошлось бы дороже, удайся его первоначальный план. Успокоившись, монах думал теперь только о том, как бы уйти. Бросив на стол экю и снова засветив фонарь, он сказал: «Вы – две дурочки, две маленьких негодяйки, упускаете свое счастье.
Пусть небо вас за это накажет, и я с радостью увижу вас в нищете и позоре – вот таким будет мое отмщение и таковы мои прощальные пожелания». Моя сестра, вытираясь, тут же ответила ему в том же духе, дверь наша закрылась, чтоб не открываться уже до утра; остаток ночи мы провели спокойно.
«То, что ты видела, – сказала мне сестра, – одна из его излюбленных прихотей.
