Затем извлеченным из своего кармана гребнем расчесал их и принялся перебирать их руками, гладить, целовать, сопровождая все это восхвалением ее волос, единственного, что как будто его занимало. И наконец из его штанов показался напряженный, но маленький и тощий член; его обладатель зарыл проворно это копьецо в волосы своей Дульцинеи, крепко обхватив одной рукой; другая рука обнимала Розали. Жаркие поцелуи, быстрые движения, и вот я вижу, что волосы моей товарки блестят от пролитой на них спермы.
Она вытирает их, укладывает снова в прическу, и любовники на этом расстаются.
Через месяц сестру пригласили к человеку, на которого наши девицы послали меня посмотреть: слишком причудливы были его фантазии. Едва войдя, без всяких церемоний, без предварительных ласк он поворачивается к моей сестре задом, а та, несомненно, в курсе дела, укладывает его на кровать, берется за эту морщинистую и дряблую стариковскую задницу, запускает туда всю пятерню и начинает такие сильные толчки, что кровать трещит.
Наш же молодец ничего другого не делает, а только дергается в такт движениям руки, кричит, что он уже в экстазе, что никогда прежде не испытывал столь сильного наслаждения. И то сказать, сестрица моя расстаралась так, что вся оказалась в мыле. Но, однако, какие это все были пустяки и какое бедное воображение!"
"А вот тот, кого мне представили немного позднее, хотя и не добавил никаких деталей, по крайней мере, показался большим сластолюбцем и его прихоти были более ярко окрашены в цвета либертинажа.
Это был сорокапятилетний низкорослый, коренастый, этакий румяный весельчак. Не имея ни малейшего представления о его склонностях, я первым делом заголилась перед ним до пупа. Он скорчил кислую физиономию. «Нет, нет, милашка! К чертовой матери твою дыру!» Даже у собаки, которой показывают палку, не бывает более вытянутой морды. И он опускает мои юбки с еще большей поспешностью, чем я их поднимала. «Эти потаскушки, – продолжал он с раздражением, – так и норовят выставить перед вами свой передок.
Теперь по твоей милости я сегодня вечером так и не смогу спустить, как вспомню твою чертову дырищу». С этими словами он повернул меня к себе спиной, задрал одну за другой мои юбки, и так и повел меня к кровати, любуясь игрой моих ягодиц. Положив меня ничком на кровать, он внимательно разглядывал мой зад, прикрыв рукой мое переднее отверстие, его он боялся как огня.
