13-й отдел НКВД

Иваныч все это время оставался в уверенности, я несу службу в отделе полиции.

За СОБР мы не поладили сразу.

— Ты дебил или как?

Впервые слышал, чтоб дед с кем-то говорил в таком тоне. Уж тем более со мной.

— В чем дело, не пойму? Что не так? — Ожидая от него другой реакции, начал в свою очередь заводиться. Мне не требуется его одобрение, не ребенок уже, но и такого отношения тоже не надо.

— Все не так! Ладно, тебя в ОМОН понесло. Мозги на севере застудил. Ну и сиди. Куда теперь прешься? — Иваныч был зол. Реально зол.

— Слушай, я не пойму вообще. Ты — чекист! Ты первый должен меня по плечу похлопать и руку пожать. Ты же служил Родине. Нет? Вот давай считать, что я хочу того же.

— Родине? Родине?! — дед в два шага оказался рядом и ухватил меня за грудки. — Да что вы вообще сейчас знаете о Родине? Идёте на службу ради денег. Как же, там ведь выгодно теперь. Гоняете бандитов с места на место. Крутые! Придет реальный враг, где вы будете со своей крутостью? У вас ни флага, ни Родины. Рассказываешь ты мне тут.

Я, честно говоря, оторопел от злости Иваныча и тех слов, которые он говорил. Молча разжал его пальцы, смявшие ткань моей футболки, а потом ушел в спальню. Его поведение было вообще непонятным. Даже обидным. Я, может, на танки с голой грудью не бегу, но и не могу сказать, что двигался в выбранном направлении только ради выгоды. Честно говоря, сам толком не знал, ради чего. Просто чувствовал, мне так надо.

Дед не извинился. Хотя, я ощущал напряжение, отдающее небольшим чувством вины.

Второй раз он высказался, когда я собрался в первую командировку собровцем. Фраза была очень короткая, и не до конца понятная.

— Убивать легко. Потом сложнее с этим жить.

Все. Бросил и ушел в свою комнату. Дальше — гробовое молчание. Даже когда переступил порог, уходя из дома, он не появился закрыть дверь.

Так и жили, пока не освободилась квартира. Главное, спроси меня кто-то, отчего у нас с Иванычем такие отношения, я бы толком и не ответил."

"А потом та, последняя командировка. Петькин поступок, который даже предательством не могу назвать. Это не́что бо́льшее. Продал своих. Я вернулся домой, ушел из отряда, просто потому, что мир, привычный и понятный, пошатнулся, грозя развалиться к чертовой матери по кускам. Опять.