Сжалась в ожидании моего решения, кажется, распахнув свои янтарные глазищи ещё шире, чтобы я в них сгинул, насовсем, навсегда, без возможности выбраться.
А когда понимаю, что она решила уйти прямо сейчас, неожиданно вспоминаю о законах, и решение приходит само собой. Четырнадцать дней отработки, как и прежде в качестве моей помощницы.
Четырнадцать дней на то, чтобы заполнить собой всю её жизнь и время, не оставив и минуты на сомнения и раздумывания. Чтобы видела и чувствовала только меня одного, никого больше.
Что ж, я сделал вид, что готов играть по её правилам, пообещав (только ей), что не прикоснусь, больше не позволю себе того, что произошло в этом кабинете позавчера. Пусть думает, что так и будет, если это принесёт Анюте облегчение.
Мог бы подписать её заявление с сегодняшнего дня, но нет — с понедельника, так времени будет на два дня больше. У меня больше, не у неё. А к Новому году Анюта станет моей. Станет. Никуда не денется.
Я сделаю для этого всё, и, если моей маленькой фее кажется, что, написав заявление, всё автоматически между нами погаснет и испарится, то Аня глубоко ошибается.
Главное, не делать резких движений, приучая её к себе постепенно, шаг за шагом.
Потираю устало глаза. Впереди выходные, за которые я должен продумать каждый шаг в отношении Анюты, понять, как лучше и действеннее завоевать фею незаметно для неё самой. А с понедельника перейду в контрнаступление, за четырнадцать дней полностью вложив эту золотую головку мысли только о себе.
Звонок телефона отвлекает от феи, заставляет вынырнуть в реальность, где я временный босс данной компании.
— Да, отец, — интересно, почему раньше не позвонил.
— Сын, Лиза наседает, проходу мне не даёт, желает узнать где ты. Уверена, что не в Астрахани, и доказать обратное не получается. Словно чувствует. Долбанная женская интуиция… — отец шумно выдыхает, видимо, дочурка присела на него конкретно.
— Это не она наседает, а Сёмина. Их обеих безумно расстраивает тот факт, что исчез из их поля зрения.
Не вздумай говорить! — почти кричу, понимая, что отец готов сдаться и выложить моё местонахождение.
— Уже…
— Что уже? — снова нервно расхаживаю по кабинету.
— Я проговорился. Извини, сын. Подловила меня в самый неподходящий момент. Ляпнул, старый дурак, своим языком.
— Вот же, твою мать, — прохожусь ладонью по волосам, предполагаю последствия, а точнее, прикидываю через сколько Лиза с Вероникой припрутся в Самару.
