1953 год. Смертельные игры

А в том же спецсообщении доложить Сталину, например, следующее: что, по мнению МГБ, нет оснований подозревать медиков во вражеской работе, но надо проверить, как они относятся к своим обязанностям, нет ли там халатности. Согласитесь, для того, чтобы начинать «дело врачей», и такая сопроводиловка мало подходит. А если еще и со сталинским пожеланием «пугнуть халтурщиков»... (Конец гипотезы.)

Наконец, возможно, никакого спецсообщения вообще не существовало. Абакумов, учитывая чрезвычайную важность вопроса - ведь речь шла о возможном покушении на жизнь одного из первых лиц государства (министр ГБ не обязан был разбираться в тонких медицинских вопросах, но что такое «инфаркт» - знал наверняка), попросил Сталина принять его.

В этом случае писать спецсообщение не было нужды - он доложил обо всем устно. И как потом хрущевцы станут доказывать причастность Сталина к «делу врачей»? Пришлось изворачиваться...

...Итак, десять из десяти, Абакумов получил от Сталина задание как следует проверить сигнал.

Вернувшись к себе (или получив ответ), он вызвал куратора Лечсанупра и, для консультации, какого-нибудь надежного и доверенного врача - если не сделал этого раньше. Да и сам Сталин наверняка, прочитав письмо, как это было у него в обычае, снял трубку и приказал соединить его с каким-либо известным кардиологом (а может быть, для надежности, и не с одним). Врач сказал примерно то же самое, что объяснял нам несколькими страницами ранее Юрий Томсинский.

Кроме того, Сталин должен был (это простая логика, господа, так ведут себя в подобной ситуации все родственники и друзья пациентов) позаботиться об «альтернативном» обследовании больного.

Тем более что к тому времени майор Белов успел рассказать об истории с «инфарктом» жене Жданова. Какова ее самая естественная реакция? Ну, то, что она поставила на уши весь санаторий - известно, а кроме? Естественно, позвонить Сталину. Мог узнать о врачебных разногласиях и сам больной. Как он должен был поступить? Учитывая характер Жданова, принялся всех успокаивать, тем более что после последнего приступа ему все равно был предписан строгий постельный режим.

Как бы то ни было, на «смену караула» у постели больного уже не оставалось времени - 31 августа Жданов умер. Дальше следовало подождать результатов вскрытия. Если в качестве причины смерти указан инфаркт, значит, этим делом надлежит заниматься МГБ, и пусть Абакумов разбирается, что это - ошибка, халатность или злой умысел.