1953 год. Смертельные игры

Таким образом, была повторена даже форма, примененная 13 января: первый материал посвящался частному случаю - «делу врачей», а второй был на общую тему, с однократным упоминанием фабулы первой статьи. Изящно, однако! Представляю, какой облом по этому поводу произошел на Западе! Это у нас не было газетной кампании - а уж там, наверняка, все эти три месяца стояла форменная канонада на тему «советского антисемитизма». Может быть, авторы душещипательных рассказов о событиях того февраля изучали события по западной прессе?

Гипотеза.

Появление статьи от 13 января имеет простой, видный невооруженным глазом смысл только в одном случае: если те, кто давал ей «путевку в жизнь», уже тогда знали, что через какое-то время за ней последует статья «Советская социалистическая законность неприкосновенна».

Но неужели же Сталин устроил сие представление только ради того, чтобы сунуть носом в лужу западную прессу? Нет, конечно. Передовая «Правды», сделанная по материалам МГБ, результатом которой стала оголтелая кампания на Западе по поводу антисемитизма в СССР, нужна была совсем для другого.

Если «дело врачей» развалится, то получится, что руководство МГБ подставило страну. За такой подставой неминуемо должны последовать оргвыводы, причем чрезвычайно серьезные - кресла из-под чекистского руководства полетят веером. А потом можно будет поставить туда надежного человека и начать вдумчиво разбираться - а что вообще происходит в данном министерстве? А может быть, и не только в нем. Товарищ Ежов, например, устраивал свои художества не сам по себе, а в тесном сотрудничестве с единомышленниками как в партии, так и за границей. А товарищ Игнатьев? (Конец гипотезы.)

Вторая загадка «дела врачей» формулируется так же, как и основная загадка «большого террора»: на что рассчитывал глава госбезопасности, имея над собой Сталина и Берию?

Он мог надеяться какое-то время обманывать вождя - но и только. Можно было выбивать признания, фальсифицировать доказательства, посылать наверх «липовые» протоколы, даже привозить к Сталину арестантов.

Но ведь любое дело надо заканчивать. И тогда оно уже не по жалобам подследственных, которые «наверх» можно и не передавать, а по закону попадет в сферу действия прокуратуры. Генеральный прокурор СССР Сафонов не принадлежал к «карманной» разновидности - по этой причине в июне 1953 года его заменили хрущевским ставленником Руденко. И можно не сомневаться - Сафонов не оставил бы от этого дела протокола на протоколе. А ведь впереди еще суд...