1972

Болевой шок, сломанные кости, размозженные тяжеленной пулей мышцы, фонтаны крови – и никаких тебе мыслей поднять автомат и пустить очередь в неизвестно откуда взявшегося белого демона. И тут главное – не дать опомниться!

Восемь пуль вылетели секунды за полторы, не больше. Вскакиваю, бегу к противникам, застывшим в ужасе и недоумении и только сейчас начавшим поворачиваться в мою сторону. На ходу выщелкиваю пустой магазин, нажав на кнопку – у рукояти, у скобы, толкаю в рукоятку полный магазин, который держал в руке, снимаю затвор с задержки и… бах-бах-бах…

Я в центре толпы.

Стрелять в меня – можно попасть в своих. Я верчусь вокруг своей оси, паля по любому, кто движется, кто представляет непосредственную опасность, а потом уже по остальным – в том числе и тем, кто пытается сбежать, спрятаться за деревьями от убийственного огня. На таком расстоянии я не промахиваюсь, тем более из знакомого, пристрелянного, приросшего к ладони ствола.

Запах сгоревшего пороха, запах крови, арбузный запах лесного снега.

Дежавю. Было, все это было! И вот – снова.

Они еще живы. Не все, но частью живы. Шевелятся, стонут. Человек – живучее существо, его не так просто убить. Обхожу площадку, подбираю выпавшие из рук бандитов стволы, отбрасываю в сторону. Потом шарю в одежде «двухсотых» и «трехсотых» – нахожу еще несколько стволов и ножи разных видов – от простой выкидухи до нечто подобного тому ножу, который я видел в кино про Данди-Крокодила. Пижонский такой нож, «пацанский».

Им только дрова рубить. Да и то хреновато.

Меня трясет. Адреналиновый отходняк, а кроме того – я весь промок, и морозный рождественский ветерок превращает мою рубаху в ледяной панцирь. Эдак и заболеть можно!

Сбрасываю рубаху, майку, растираю тело, потом вылущиваю из красного пуховика с дырой на груди одного из мертвецов. Ему пуховик уже ни к чему. Ну да, куртка вся в крови, да ну и какая разница? Да хоть в дерьме! Сейчас не до таких нюансов. Стягиваю с головы другого вязаную шапку.

Хорошо! Теперь можно жить!

Обхожу тела, выбирая нужный мне «организм». Один вроде как поживее других, уже отошел от болевого шока. Начал соображать. Я ему попал в грудь ближе к правому плечу – не очень хороший выстрел, даже, можно сказать, почти промах, но не надо забывать – я палил, как из пулемета! И если бы не моя долгая практика, если бы не тренировки – все было бы гораздо печальнее.

– Эй, бро, ты чего! – лепечет раненый.