1972

Кстати, если бы законы США во всех штатах были более лояльны к гражданам, желающим защитить свою жизнь и здоровье, если бы законы штата Нью-Джерси и Нью-Йорк, касающиеся владения и ношения короткоствольного огнестрельного оружия, не были такими жесткими к простым гражданам, уверен – большинство гангстеров задумались бы, прежде чем напасть на американского гражданина. Ведь он мог бы дать отпор! Он мог бы пристрелить негодяя! Что было бы, если бы у меня и моего охранника не было лицензии на ношение оружия? Я бы сейчас с вами не разговаривал! Иногда мне кажется, что все законы, ужесточающие выдачу лицензий на приобретение и ношение личного оружия, лоббируют сами гангстеры.

– Это серьезная критика власти штата! – Девушка довольно кивнула. – И мне кажется, в ваших словах есть зерно истины! Свободные граждане США должны иметь возможность себя защищать! И еще один вопрос: верно ли, что все напавшие на вас были чернокожими?

Все замерли, ожидая ответа, а я только усмехнулся.

– Да разве в темноте разглядишь? Да будь они хоть розовыми в зеленый горошек, я все равно бы их перестрелял! Мне ничего другого не оставалось! Жить-то хочется!

Смех, улыбки – народу нравится. Ну получите, чего уж там. Так и вижу сегодняшние и завтрашние заголовки: «Он убил пятнадцать человек!», «Знаменитый писатель уничтожил банду гангстеров!», «Хорошо, что у меня был пистолет, – я их всех убил!».

– А вы помните, кого убили первым? – вклинился толстячок в слишком тесном ему костюме.

Я помнил, конечно, здоровенного негра, который погонял всех остальных, держа в руке тяжелый никелированный кольт, отблескивающий под светом фонаря. Но рассказывать об этом не буду. Не надо, чтобы вся эта толпа воронья смаковала подробности.

– Нет. Не помню. Я начал стрелять, потом побежал и смешался с группой, не переставая стрелять ни на секунду. Кончились патроны, я вставил новый магазин и снова стрелял, пока всех не убил.

Я стянул с головы шапку, обнажив бинты, и скинул с плеча куртку, продемонстрировав бинты на плече (я был в майке).

– Мне просто повезло. Я должен был спасти своего человека, который истекал кровью в сугробе, и я сделал это. Предвосхищая ваши вопросы, скажу: у меня нет никаких предположений, кто бы это мог быть, кому могло понадобиться меня убивать. Я ведь мирный человек, никого не обижаю, пишу свои сказки.