1972

Мол, все в порядке и все будет замечательно!

Вообще-то я примерно представлял, зачем они сюда приехали, и был готов к нашему разговору. По большому счету, я все сказал еще на шоу Карсона, так что теперь речь должна была идти только о размере вознаграждения за поединок, ну и о подписании контракта на таковой.

Так оно все и вышло. Ну, вначале мы, конечно, посидели за столом, отдавая должное кухне соседнего ресторана, в котором мы были уже постоянными клиентами, имея приличную скидку и за свое постоянство, и за то, что ресторан разместил у себя на «доске почета» мое фото с моей же подписью и пожеланием процветания прекрасному ресторану, в котором я постоянно обретаю свое гастрономическое счастье.

Сделал рекламу ресторану, чего уж там… за скидку малую.

Справедливости ради надо сказать, что готовили в ресторане очень недурно, особенно удавались им стейки из сочной фермерской говядины. Ну и с морепродуктами проблем не было – а я их очень люблю. Кроме устриц – так и не заставил себя глотать живых ракушек.

Претит это моей нежной душе. Как представлю, что несчастный моллюск медленно умирает у меня в желудке, разъедаемый раствором соляной кислоты, – так и душа моя начинает страдать. Опять же слыхал, что от такого сыроедения можно заразиться какими-то там паразитами, а к паразитам у меня отвращение с самых что ни на есть ранних школьных времен, когда учительница биологии рассказала нам о том, как один мальчик умер, съеденный изнутри глистами-аскаридами. Они у него изо рта даже полезли. А после вскрытия оказалось, что они пронизали у него всю печень. Я потом три дня спать не мог – снились преследующие меня проклятые аскариды. Спасибо умной училке!

Может, и врут, но рисковать я никак не хочу. Сами пусть своих устриц жрут. Говорят, что устрицы на потенцию хорошо влияют? Так вот заверяю – с этим делом у меня все очень хорошо, и даже – слишком хорошо. Как в моей далекой юности, когда только и думалось: что там у девчонок под их юбчонками. И как до энтого самого добраться.

Нет, не могу сказать, что только об ЭТОМ и думалось, но… думалось, еще как думалось! И частенько. Слишком часто. Да и когда постарше стал… совсем постарше – тоже думалось. Только теперь и делалось. Иногда даже проскакивала грешная мысль – уж лучше бы импотентом быть, или как там называется? Асексуалом, вот! Ну тем, кто вообще не думает о сексе. Почему? А потому что мысли о сексе и сам этот секс слишком уж много отнимают времени и усилий. По крайней мере – у меня.