1972

Мне тоже подарили подарок, хотя я и сказал, что мне ничего не нужно и все у меня есть. Но чисто символически – все равно подарили. Типа – от всех. Где-то на Брайтоне купили здоровенный старинный самовар и преподнесли его мне, довольные, как слоны. Я так и не понял, как они смогли добыть эту штуку, кто смог вывезти из России эдакого монстра – но вот нашли же! Исправный, сияющий, как июньское солнце! Мол – вы, русские, любите самовары, вот тебе и самовар! Небось Ниночка подсобила с подарком, рассказала, чему я был бы рад.

А я, как ни странно, и правда был рад. Слегка устал от Америки, надоела она мне. Ужасно хотелось домой, в мою непутевую, но такую родную и любимую страну. И вот – самовар, весь в медалях – как вестник моей далекой родины.

Ох, не скоро я еще туда попаду. Не скоро. Хорошо, если через год. Впереди съемки в фильме, впереди бой с Кассиусом Клеем (я так и не хочу звать его Мохаммедом Али), впереди много всякой работы – например, по созданию пилотного первого сезона «Выжившего». Сразу после Нового года включусь в работу по созданию первого сценария.

А точнее – просто перепишу из своей головы тот сценарий, который имел успех в моем мире, в моем времени. Останется только подобрать участников.

А кроме всего прочего – нужно ведь и книги писать. Я ведь вообще-то писатель! Последние события, суета вокруг проектов настолько меня нагрузили, что я стал работать над книгой в неделю по чайной ложке! А это неправильно. Если долго не пишешь – это расслабляет, это влияет на качество текста. Потому хоть понемногу, хоть по три страницы в день, а надо писать.

Напишу, чего уж там. Дурная привычка писа́ть каждый день (ни дня без строчки!) въелась в кровь. Я все время чувствую эту тягу, этот зуд – писать книги, как пассажир остановившегося на полустанке поезда хочет, чтобы поезд двигался дальше, чтобы стучали колеса, чтобы раскачивался вагон и поезд мчался все дальше и дальше, унося его туда, где он обретет счастье. Как ему, пассажиру, кажется…

Ровно в ноль часов по нью-йоркскому времени мы подняли наши бокалы, в которые было налито французское шампанское (а чего мелочиться?!), сдвинули их и выпили.

А потом закричали:

– Ураааа! Ураааа! Ураааа!

Ну а как еще кричать в доме русского человека? Уж точно не «Джеронимо!».

Мы ели, пили, снова ели, смотрели телевизор. Потом танцевали. Я хреновенько танцую, совсем даже не танцор – но постарался не ударить в грязь лицом. Перетанцевал со всеми нашими женщинами. Все они двигались прекрасно, да и сами были прекрасны.