Захоронки обычно «привязываются» к заметным «реперам» – глыба камня, скала, огромное дерево и все такое. Иначе без навигатора найти невозможно. Ну, вот и сделал такие, в одну даже положил тот «марголин» с глушителем, которым я застрелил двух маньяков. Мне он сейчас пока ни к чему, Аносову же может пригодиться. Мало ли как сложатся обстоятельства…
Кстати сказать, когда после ночного происшествия меня посещали агенты ФБР, мне пришлось сдать им парочку американских маньяков. А еще – сдать одну будущую катастрофу самолета.
Что-то ведь надо им скармливать, иначе нельзя. Пока я нужен – меня не трогают. Тем более что считают ненормальным провидцем-фантастом, а не тем, кем являюсь на самом деле. Главное, чтобы меня наши не сдали. Какой-нибудь шпион, чудом узнавший о «Шамане». А что касается сдачи американцам маньяков и предотвращения катастроф – так почему бы это и не делать? Маньяков во всех странах нужно искоренять безжалостно, любишь ты эту страну или нет.
Почему должны страдать невинные люди? То же самое с катастрофами – пусть живут люди. Пусть радуются жизни.
Думал я и над этим: а что будет, если американцы узнают, кто я такой? И приходил к выводу: а ничего особенного не будет. Насядут, конечно, будут нажимать, будут требовать информации в гораздо большем объеме, чем я даю сейчас, да еще и с политической направленностью. Но закрыть меня в клетку, похитить вряд ли решатся. Слишком я теперь значимая фигура в Штатах.
Популярная фигура. Очень популярная фигура. До того дошло, что я уже не могу просто так, свободно ходить по улицам – меня узнают. Здороваются, что-то говорят, кричат, фотографируют, и… иногда угрожают. Да, угрожают – было и такое. Чернокожие – три парня, которые встретились мне, когда мы с Пабло шли по улице Манхэттена. Один крикнул что-то вроде: «Ты ответишь, белая свинья!» Второй назвал «грязной нацистской свиньей». Вот не думал я, что их угрозы так быстро воплотятся в жизнь.
Похоже, что я умудрился столкнуться с членами одной из банд чернокожих. Но вообще, если не считать этой шпаны, люди относятся ко мне как к суперпопулярной звезде и в большинстве своем очень даже положительно. Я теперь что-то вроде Пола Маккартни или Джона Леннона – вот насколько поднялся мой социальный рейтинг. Ну… мне так кажется. Я, конечно, могу и ошибаться, но редкая газета выходит без упоминания о моей скромной личности.
