1972

Я буду биться так, как считаю возможным. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Лучше пойди и поставь на меня тысячу баксов – если есть такая возможность.

– Я отдам тебе часть моих доходов от трансляции! – страдальчески скривился Страус. – Только упади в первом раунде и не дай разбить себе голову!

– А давай заключим с тобой пари? – неожиданно для самого себя предложил я. – Если я выигрываю бой, то ты отдаешь мне твою половину доходов с трансляций. Если проигрываю – отдаю тебе мою половину.

Соглашайся! Это хорошее пари!

Страус задумался, брови его поднялись.

– Решайся, Джон! Если ты так уверен, что Али меня прибьет, ты ничем не рискуешь. И не факт, что Али меня изобьет так, что я не смогу соображать. Что он, зверь, что ли? Так что деньги потом отобьешь.

– Зверь! – тут же отрезал Страус. – Эти черномазые настоящие звери! Животные! От них одни проблемы! Он тебя убьет и не задумается! Знаю про него… животное, самое настоящее животное! И убойная машина!

Он задумался и через длинную паузу нерешительно протянул:

– Таак… подкупить его ты не мог.

У тебя нет с ним контакта, и он зол на тебя, как сторожевая собака. Ты ведь веру его задел! Дурацкий черномазый… это надо же, такое придумать! Белых создали черномазые, как рабов! Тьфу! Ты искренне веришь, что его победишь. Но вера – это одно, а попасть под кулак этому зверю – совсем другое. Ладно! Я согласен! Но только мы пишем друг другу расписки в такой форме: «Я, Майкл Карпофф, водительское удостоверение номер, ну и так далее – твои реквизиты, – заключил соглашение с Джоном Страусом, номер удостоверения я тебе скажу, – о том, что в случае моего проигрыша в бою с Мохаммедом Али первого февраля 1972 года я отказываюсь от своей доли в доходах, которые причитаются мне по соглашению с компанией NBC за трансляцию на США и другие страны». Примерно так. А я напишу похожую расписку. Ну, чтобы никто не сдал назад! Согласен?

– Согласен, – вздохнул я и, поднявшись из кресла, прошел к письменному столу, где лежала пачка чистой писчей бумаги.

Через десять минут расписки были готовы. Свою Страус сунул в карман, я же расписку оставил на столе.

– Ну что, Джон, чаю? – предложил я и, глянув в окно на сплошную стену из снега, добавил: – Может, у меня заночуешь? В гостевом доме? Место есть. Боюсь, ты не пролезешь даже на своем фургоне.