1984

Куда девались бунтарский дух, лживость, сумасбродство, бесстыдство? Все сгорело дотла. Прямо-таки хрестоматийный случай обращения на путь истинный.

– Ее пытали?

О’Брайен воздержался от ответа.

– Следующий вопрос, – сказал он.

– Существует ли Большой Брат?

– Конечно, да. Партия существует. Большой Брат – воплощение Партии.

– Существует ли он точно так же, как существую я?

– Вы не существуете, – произнес О’Брайен.

И снова Уинстона одолело ощущение беспомощности. Он понимал или мог вообразить доводы, подтверждавшие, что его не существует, но они были чепухой, игрой в слова.

– Я думаю, что существую, – вяло проговорил Уинстон. – Я осознаю себя как личность. Я родился, и я умру. У меня есть руки и ноги. Я занимаю определенное место в пространстве. Никакой другой объект не может находиться одновременно в той же точке, что и я.

– Это все неважно. Он существует.

– Большой Брат когда-нибудь умрет?

– Конечно, нет. Разве он может умереть? Следующий вопрос.

– Братство существует?

– Этого, Уинстон, вы не узнаете никогда. Если мы решим освободить вас после того, как с вами закончим, и вы проживете лет до девяноста, то все равно не узнаете, каков ответ на этот вопрос: да или нет. Пока вы живы, это останется в вашем сознании неразрешимой загадкой.

Уинстон лежал молча. Его грудь поднималась и опадала немного чаще. Он все еще не задал вопрос, что пришел ему в голову в первую очередь. Должен был спросить, но язык не слушался. На лице О’Брайена мелькнула насмешка. Казалось, даже его очки иронично блеснули. Он знает, внезапно подумал Уинстон, он знает, что я хочу спросить!

– Что в «помещении 101»? – выпалил Уинстон.

Выражение лица О’Брайена ничуть не изменилось. Он сухо ответил:

– Вам известно, что в «помещении 101», Уинстон.

Движением пальца он дал знак человеку в белом халате. Сеанс явно подошел к концу. В руку Уинстона вонзилась игла. Почти сразу он погрузился в глубокий сон.

III

– Ваша реабилитация состоит из трех этапов, – объяснял О’Брайен. – Обучение, осмысление и приятие. Пора переходить ко второму этапу."

"Как всегда, Уинстон лежал на спине, но с недавних пор его привязывали уже не так крепко.