Почти всегда эти слова – добромысл, минимир, пролкорм, секскриминал, радлаг, ангсоц, помыслопол – состояли из двух или трех слогов с ударением на первый и последний. В результате говоривший на новослове тараторил, речь звучала отрывисто и в то же время монотонно. Собственно, так и было задумано. Любая речь, и тем более на тему, не являющуюся идеологически нейтральной, становилась максимально независимой от сознания. Несомненно, в повседневной жизни необходимо (по крайней мере иногда) думать, что говоришь, однако член Партии должен уметь высказывать правильные политические или этические суждения автоматически, как пулемет выплевывает пули.
Этому способствовало и надлежащее обучение, и особым образом сконструированный язык, и структура слов в сочетании с резким звучанием и нарочитой уродливостью в духе ангсоца.
Кроме того, особо выбирать было не из чего: по сравнению с английским наших дней лексикон новослова чрезвычайно скуден, и создатели языка продолжали трудиться над его сокращением.
От большинства других языков новослов отличался тем, что с каждым годом его лексикон уменьшался, а не увеличивался. Каждое сокращение воспринималось как достижение, поскольку чем меньше выбор, тем меньше соблазн. Партия надеялась, что в конце концов членораздельная речь будет исходить прямо из глотки, минуя мозг. И эта цель открыто признается в таком термине, как «крякоречь», означающем «крякать словно утка». Подобно многим другим словам в Лексиконе Б, «крякоречь» имеет два значения.
Если «выкрякиваемые» суждения находятся в русле идеологии Партии, то они означают самую высокую похвалу: «Таймс», оценивая выступление оратора Партии как «дваждыплюсдобрая крякоречь», делает ему большой и горячий комплимент.
Лексикон В"
"Лексикон В дополняет два других и целиком составлен из научных и технических терминов. Они похожи на те, что мы используем сегодня, образованы от тех же корней, но при этом предусмотрительно лишены любых нежелательных оттенков значения.
Грамматические правила для них те же, что и для слов двух первых категорий. Лишь немногие из таких слов использовались в быту или в политической речи. Ученый или технический специалист мог найти все необходимые термины из своей области в особом списке, куда редко входили слова других специальностей. Общенаучная и общетехническая лексика практически исчезли, и выразить функции науки как способа познания мира или метода мышления представлялось невозможным.
