1984, Торговец забвением

Он знает, для чего эти бинты. Он такой же человек, как и я… ему тоже ведом страх.

На мостик он так и не взглянул. Ни разу.

Нет, нет, надо что-то делать, судорожно думал я. Никакого оружия под рукой. Ничего! Джерард… Гипс…

Что у меня есть?

Только знания.

Нейлор размахнулся и изо всей силы ударил Дже-рарда по лицу. Тот пошатнулся и немного обмяк. Воспользовавшись этим, Нейлор привязал и второе его запястье к ящику, и хотя я видел Джерарда только со спины, все его существо, все тело, казалось, так и кричало от отчаяния.

И я начал молиться про себя: «О Господи, нет, нет, только не это!…» А Нейлор тем временем уже начал обматывать бинтами шею Джерарда.

Знания…"

"Бинт обмотался два раза, три… Нейлор целиком сосредоточился на своем занятии. Денни, стоявший спиной ко мне, не сводил с них глаз. Ствол дробовика был опущен.

Джерард начал лягаться, но ударить Нейлора по ногам ему никак не удавалось. Он закричал. Он кричал о том, что все это бесполезно, что его люди знают, что он здесь, что обязательно придут его искать…

Но ни Нейлор, ни Денни ему не верили.

Они были заняты делом… они упивались этим своим занятием. Им явно нравилось обматывать бинтами голову живому человеку, чтобы затем превратить ее в камень.

Единственное мое оружие - это знания.

Я сдвинулся с места. Мышцы почти не слушались. Неловко, рывками, пополз я вокруг чана с «Сент Эстефом» и начал карабкаться вверх по лесенке.

Кричи, кричи, Джерард! Пусть этот глухой ублюдок слышит только твои крики. Отбивайся, лягайся. Пусть эти негодяи смотрят только на тебя.

Руки нащупали стопорную гайку, с помощью которой шланг крепился к заборному клапану в верхней части чана. Обычно я отворачивал эти гайки с легкостью, гладко, как по маслу. Но сейчас вспотевшие пальцы скользили, и мне никак не удавалось отвернуть ее. Единственный шанс! Я должен, должен отсоединить этот проклятый шланг!…

Должен открыть его на конце.

Стоя наверху на лесенке, я задыхался от усилий и гнева и вдруг почувствовал, как гайка поддалась, повернулась, потом - еще раз и еще.

Я отсоединил шланг и, держа его в руке, начал спускаться по узенькой лесенке, стараясь ступать как можно тише, вздрагивая при каждом шорохе и скрипе - звуки эти казались невыносимо, ужасно громкими, но заглушались криками и возней внизу.

Спустился. Теперь к насосу. От насоса отходил и тянулся по полу основной шланг. И исчезал вдали. Он вел к огромному накопительному чану в соседнем помещении. Длинный толстенный шланг, способный пропустить целую реку вина.