Сегодня она еще не ездила в салон. «Зависла» на своей квартире в городе, подальше от папы и его нравоучений. В такие дни, когда ее все бесило, старалась не покидать гламурного убежища. Все эти людишки, какое им дело до ее расстройства? Девушка задумчиво бродила по необъятной комнате. Надо. Надо, надо, надо как-то больше разузнать, что там творится у Добрыни. Тогда она сможет придумать четкий план, как поссорить эту парочку и переманить девчонку на свою сторону. Неожиданно, Индира со всей силы швырнула стакан об стену.
Нет! Ну как же ее бесит тот факт, что Добрыня сейчас, в эту секунду, возможно, это вполне вероятно, лапает девчонку!
Индира схватила ключи от машины и сумочку, и вылетела на лестничную клетку. Нет времени ждать. Она поедет домой к Гольдзману и выяснит, что происходит. Если надо – силой, за волосы, вытащит оттуда девчонку. Никогда больше, ни один мужик на планете не помешает ей!
***
Иногда и между трех огней
– Заткнись! Заткнись, я сказал!
Виктор Куцин с размаху залепил пощечину дочери, хрупкое тельце восьмилетней девочки, не выдержав удара, отлетело в сторону.
Мужчина рвал и метал. Накануне он наведался к Анфисе, с лучшими, как ему казалось, побуждениями, и застал сцену, как какой-то здоровенный мужик ее увозил на дорогущей машине. Вот, стерва! Клялась в любви, хотела дочку его отнять! Шлюха! Куцин налил стакан водки до краев и тут же, даже не выдохнув, опрокинул в себя. Жидкость привычно приятно обожгла горло.
Не медля ни секунды, мужчина повторил операцию, но всхлипывания девочки не перестали раздражать его.
– Папочка, не пей, пожалуйста, – тоненький зареванный голосок врезался в его, начавшую уже хмелеть, голову.
– Заткнись, я сказал! Это ты, все с этой Анфиской дружишь, хотела уйти от меня к ней?! Что, папка не так хорош для тебя? Плохой, папка?! Ну, я вам покажу, сучки! Вы у меня обе кровавыми слезами умоетесь! Богача она себе нашла, б…..ь!
– Папочка, не бей, пожалуйста!
– Заткнись! Не мешай мне думать!
Виктор, пошатываясь, направился к себе в комнату.
Ему бы только успокоиться. Ничего, эта тварь еще приползет на коленях, будет выпрашивать прощение. Но на этот раз он должен еще и выгоду получить. Раз уж она так легко «дает» богачу, значит, и сама при бабках должна быть. А ему, Виктору, деньги сейчас совсем не помешают. Он отлично помнил, как Анфиса добивалась прав на Ольку, его дочь. Спасти хотела.
