Конечно! А кто на мою дочь пытался лапу наложить?
– Если ты думаешь, – процедила сквозь зубы, – что я просто так оставлю все это, то сильно ошибаешься! Я не позволю тебе и дальше измываться над ребенком!
И тут же поплатилась за свою храбрость. Куцин с размаху залепил мне тяжелую пощечину – его коронный ход, можно сказать. От удара я не удержалась на ногах и упала на пол:
– Заткнись, тварь! Ты, хочешь ее защитить? Будешь делать то, что я прикажу! – пьяный, с бутылкой в руке, он навис надо мной.
– Нет! Я вызываю полицию! – держась одной рукой за лицо, другой попыталась нащупать в сумочке телефон, но он не дал мне ничего сделать.
Один удар ногой – и все мои вещи отлетели в сторону, я же схватилась за раненную конечность – боль была невыносимой.
– Ты уже пыталась им доказать что-то! Помогло? – Виктор громко и пьяно расхохотался. – Хочешь, чтобы девка была цела, будешь делать то, что я скажу! Больше повторять не буду!
Он снова уселся на свой диван и удовлетворенно уставился на меня:
– Так вот.
Ты вернешься к своему хахалю. Он же богатый, так? А раз богатый, надо делиться. Те бабки, что он будет давать тебе на шмотки – будешь приносить мне. Завтра и начнем. К вечеру ты принесешь мне деньги в своем клювике и не вздумай проболтаться ему. Будешь себя хорошо вести – не трону мелкую. Хоть один раз не принесешь – тут же увидишь результат. А сейчас, уматывай отсюда! Нечего мне тут свои сопли размазывать!"
"Куцин заставил меня подняться и вытолкал на лестничную клетку, в след полетели и мои вещи.
Опять, опять ввязалась в это! Анфиса! Что ты делаешь, дура, ты, недалекая?! Ведь понимаю же, что манипулирует мной. Но, гад, ставит в такую ситуацию, из которой нет иного выхода, как только подчиниться. Я действительно уже пробовала и не раз обращаться в органы – толку ноль. И вопрос с шантажом с его стороны ждал своего времени. Куцин прекрасно знает, что я спать не могу, зная, что он измывается над ребенком. Но и поделать с этим ничего не в силах. Закон на стороне родителя.
Слезы водопадом текли из глаз. Наверное, завтра синяк будет. Деньги принести… Как? Как я скажу об этом Добрыне? Нет, это сделать мне гордость не позволит. Тем более, после сегодняшнего. Я ему не жена, и уже, похоже, даже не любовница. Твою мать, что же теперь делать?
Избитая, лицо и руку жжет, зареванная, нервно прижимая сумочку к груди, пошатывающейся походкой, направилась домой. Надо… Надо выспаться, все обдумать… Утро вечера мудренее.
