22 июня. Черный день календаря

Прихожу на новый аэродром — там лежит крест, и воронки еще дымятся, сесть невозможно. Я прошел через КП, я же садился там, знаю, где на аэродроме командный пункт. Сел, заруливаю. Смотрю: там уже три самолета нашего полка стоят. Это ребята передо мной вернулись с задания. Через некоторое время села девятка. Начались работы по восстановлению аэродрома. А потом пришла восьмерка „110-х“ и начала нас бить. Из-под них не взлетишь! Они от-штурмовали, — но самое главное: Ганичев и полковник Захаров, его заместитель, стоят на аэродроме, как идиоты, и руководят разравниванием.

По ним ударили. Захарову в лоб попали, а Ганичеву в живот, — он через два часа умер. И на аэродроме никого не осталось из начальства… На этом аэродроме стоял 127-й полк на И-153, вооружение у них — ШКАС. Для пушек снарядов не было. Но мы летали, дрались только ШКАСАми. Я сбил один Ю-88… Я ведь тренировался как подходить, — и вот подошел снизу. Потом вот так машину чуть-чуть задрал и его мотор загорелся. Очевидно, я попал и по летчику, потому что самолет сразу упал. Я тогда сказал, что сбил, но никакого штаба не было, никакого учета. Так что среди моих 28 сбитых эти два не числятся. Вот так!

Смеркается, уже почти что темнота. И тут команда — „перелететь в Лиду“. Наш полк первым взлетал. Прилетели в Лиду, сели. Горючего нет, боеприпасов нет. Вернее, все есть, но снаряды так замазаны этим автолом, что даже бензин их не берет, надо обязательно кипятить воду, опускать ленту в этот кипяток и расправлять эту смазку. А потом протирать каждый патрон, каждое звено, ленту собирать.

Технического состава нет, а летчики уже по 3–4 вылета сделали, не жравши, все грязные, потные… Горючее есть, но цистерна под землей. Чем доставать? Альвееров нет. Даже ведер нет! Поужинали и легли спать. Только заснули — тревога. Говорят, что с восточной стороны аэродрома выбросили десант. Мы побежали на аэродром. Прибегаем, а у самолетов пустые баки. Что делать? Никто ничего не знает. Чем заправлять машины? Нечем. Вот тут одна за другой пошли шестерки, восьмерки Ме-110 — и оба полка перестали существовать. А мы ничего не можем сделать! Исправных самолетов там было много, но они не были заправлены, без оружия… Поступила команда — уезжать.

Мы зашли в гостиницу, взяли с собой чемоданчики, — и нас увезли в Москву».

Советский санинструктор оказывает помощь раненому немецкому солдату."

"Вернувшись на аэродром, командир дивизии принял решение о перебазировании 122-го авиаполка на аэродром Лида.