Например, известный отечественный теоретик воздушной войны А. Лапчинский писал: «Необходимо отметить при этом, что аэродромы, занимаемые авиацией в мирное время, противнику будут известны. Они должны быть покинуты, как только обозначится возможность неприятельского налета на них…» Поэтому уничтожение значительной части самолетного парка приграничных округов на аэродромах было делом времени. Если не удавалось добиться решительного результата в первом налете, успех немецким летчикам приносил второй, третий, а иногда и десятый авиаудар.
Как показала еще война в Испании, эффективность воздействия на аэродромы напрямую зависела от успешной разведки аэродромов. Необходимо было, во-первых, вскрыть места базирования ВВС, а, во-вторых, застать самолеты на аэродроме. В ходе войны в Испании были проблемы как с первым, так и с последним. В первые дни войны дислокация советских аэродромов немцам была известна. Оставалось только методично наносить удары, стремясь повредить возможно большее число машин.
И если не удавалось добиться поставленной цели в первый день, ее достигали на второй или третий."
"Российские дороги превратились в средоточие ужаса и страданий.
Поскольку соотношение сил авиации сторон в полосе группы армий «Юг» было не таким, как в Прибалтике или Белоруссии, на территории Киевского особого военного округа были аэродромы, вообще не подвергавшиеся атакам в первый день войны. Немецкие самолеты просто пролетели мимо них. Техник 94-го авиаполка 62-й авиадивизии А. Д.
Будучев вспоминал: «Война началась с боевой тревоги в 3.30 утра. Самолеты были быстро подготовлены к боевому вылету. Время идет, а наши самолеты никуда не летят, и летного состава нет. Все думали, что это очередные учения (их было много в то время). Но когда увидели большие группы незнакомых самолетов, летящих мимо нас на восток, забеспокоились — не война ли? […] В 10 часов был зачитан приказ, что фашистская Германия напала на нас и что надлежит делать нашей армии, в частности авиации».
Стрелок-радист 52-го авиаполка той же авиадивизии А. И. Клочков рассказывает: «22 июня 1941 г. нас подняли по тревоге в 4 часа утра. Быстро оделись, сели в кабины, прогрели моторы, ждем приказа на вылет (думая, что это обычная учебная тревога). Ждем час, другой… Вылезли из самолетов, расположились под плоскостью. В это время над аэродромом на большой высоте прошла армада самолетов. Силуэты их и строй были нам незнакомы. Мы стали гадать, что это за самолеты.
