22 июня. Черный день календаря

Пересекший границу ефрейтор Лисков не был безусым юнцом. Ему было 30 лет, по профессии он был столяром мебельной фабрики в городе Кольберг (Бавария). Дома он оставил жену, ребенка, мать и отца. Лисков служил сапером в 75-й пехотной дивизии. В армию его призвали из запаса в 1939 г. Вечером его командир роты лейтенант Шульц заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах. Не теряя ни минуты, Лисков бросился вплавь через Буг.

Хотя начальник погранотряда высказывал сомнения относительно восприятия информации о перебежчике М.

 И. Потаповым, доклад о Лискове словно электрический разряд прошел до самого Сталина. Скорее всего, свою роль в этом сыграл тот факт, что Г. К. Жуков до назначения его начальником Генерального штаба был командующим Киевским особым военным округом и его связывали с М. И. Потаповым и начальником штаба округа М. А. Пуркаевым дружеские личные отношения. М. И. Потапова Жуков знал еще по Халхин-Голу.

Живая цепочка из старых друзей сработала молниеносно.

Г. К. Жуков вспоминал: «Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик — немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня.

Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.

— Приезжайте с наркомом минут через 45 в Кремль, — сказал И. В. Сталин.

С первых же шагов по советской земле немцы наткнулись на ожесточенное сопротивление.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность»."

"Так через немецкого ефрейтора Сталин узнал общее содержание обращения Гитлера. Немедленного решения на совещании не последовало. Поначалу Сталиным были высказаны сомнения относительно достоверности сведений, сообщенных перебежчиком.

Нарком обороны С. К. Тимошенко высказал мнение, которое поддерживали все присутствующие люди в военной форме: перебежчик говорит правду. Им было предложено дать в округа директиву о приведение войск в боевую готовность. Однако этот вариант был сочтен Сталиным преждевременным. Надежда на мирное разрешение кризиса еще оставалась, и было решено ввести в распоряжение войскам уточнение относительно возможных провокаций противника.