28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Когда ударили три прощальных залпа, старший лейтенант поморщился.

– Без лишнего шума нельзя обойтись?

– Нельзя, – огрызнулся Краев.

Затем Лимарев осмотрел трофейный мотоцикл. Он был так продырявлен осколками, что никуда не годился. Удивительно, что не сгорел. Разбитый «максим» тоже восстановлению не подлежал.

– Единственный станковый пулемет в роте, – с досадой проговорил старший лейтенант. – А танк подбить не удалось?

– Не удалось… не смогли. Так вот мы воевали, – сорвался Краев. – Больше половины взвода убиты или тяжело ранены.

– Ты чего психуешь? – оглядел лейтенанта ротный командир Юрий Федотович Лимарев.

Плотный, со щеточкой усов и медалью «20 лет РККА» на груди, он обвел руками изрытые воронками позиции:

– На открытом месте встал. Потому и такие потери.

– В лесу надо было прятаться?

Лимарев промолчал, затем с запозданием спросил:

– Какие потери немцам нанес? Я всего шесть убитых видел. Это все?

– Уничтожили не меньше десятка.

– Гляжу, трофейными автоматами обзавелись.

– Всего две «МП 40» и магазинов с десяток.

– Вообще-то трофейное оружие сдавать положено, – заметил старший лейтенант.

– Винтовки «маузер» берите. Три штуки досталось. Автоматы я во взводе пока оставлю, пусть комбат решает. Людей не подбросите, товарищ старший лейтенант?

– Я тебе восемь человек выделил. Больше нет возможности.

Нервозность в разговоре обоих командиров можно было объяснить сложной обстановкой на фронте.

Хотя дивизия числилась в резерве, наступающие части вермахта то в одном, то в другом месте делали попытки прорвать фронт.

Вступали в бой подразделения дивизии, хотя тяжелого вооружения не хватало. Танки, артиллерия и минометы шли в передовые полки первой линии.

В тот день немцы больше не наступали. Установилось временное затишье. На закате командир батальона капитан Суханов в сопровождении ротного Лимарева и лейтенанта Краева обошел позиции взвода.

Многочисленные воронки, смятые окопы, следы танковых гусениц говорили о том, что Краеву и его людям пришлось тяжело.

– Танки, выходит, прорвались на позиции? – спросил он.

– Танк был один, «Т 3», – ответил Андрей. – Нечем его было остановить.