#3 Печать Пожирателя

Да-да, знаю, тупая истина — но в данной ситуации она отражала происходящее как нельзя лучше.

Впрочем, радоваться было рано — на меня самого повесили проклятье, только раз в сто мощнее, чем на Игоря и Ивана. И когда только успели?

К своему стыду, я заметил его лишь после того, как увидел «подставу» на братьях.

И вот это уже было плохо, потому что говорило о высоком уровне мастерства @#$%го чернокнижника.

Кто это был? Сам циркуль? Аврора или Эммерих? Девочка-гот? Или кто-то из магов в «Грэйв»? А, да похрен, не об этом надо сейчас думать!

Единственное, что я сделал, прежде чем уехал — оставил Мунина и его стаю приглядывать за клубом.

Надеюсь, пернатый донесёт это простое задание до своих «подчинённых»…

Сев в такси, я начал действовать сразу же. Исподволь, незаметно, не прислушиваясь к тихому разговору братьев на заднем сиденье, принялся выкорчёвывать копошащуюся в них заразу росток за ростком.

Дерьмо космочервей…

Магия, которая должна была убить Игоря и Ивана, была самой что ни на есть запретной… Не тенью — тьмой, замешанной на крови! Работать с такой хренью мне не приходилось, да и чего скрывать — первокурсник «Арканума» не должен был даже почувствовать такой волшбы.

Пожалуй, на это и был расчёт Циркуля…

Так, Маркелий, соберись! Не отвлекайся!

Главная сложность была в том, что я не мог просто вырвать заразу с корнем и выкинуть её в окно такси.

Стоит только разрушить контакт тёмных заклинаний с энергетикой цели (а привязка проклятия была произведена именно к личности) — как произойдёт большой «БУМ». Насколько большой — судить я не брался, но судя по энергии, влитой в пожирающую братьев дрянь, взрыв мог прихватить на тот свет часть улицы, помимо нашего мобиля.

Так что приходилось изворачиваться — и по прямому «мосту» переливать эту хрень прямиком в себя, «перепривязывая» проклятье к собственной энергетике.

Ощущения были наимерзейшие — как будто тысячи зубастых тварей пожирают меня изнутри…

Я старался не подавать виду, и лишь скрипел зубами от боли — но всё же справился. Как раз к тому моменту, когда мы подъехали к дому, около часа ночи.

Мы вошли в квартиру тихо — отец сегодня не работал. Но я едва держался на ногах, и почти не понимал, что мне говорят братья.